Безбашенный - Античная наркомафия 4

— Нет, я говорю о настоящем производстве, а не о ремесленничестве.

— А, понял! Большие мастерские с рабами, на которых — как ты это называешь? Отдельная работа?

— Ага, разделение труда.

— Как в той твоей мастерской, где делают косскую ткань? Что тут сложного?

— Так не только ж это, Фабриций! Металлургия нормальная нужна, а не это… гм… не обижайся, но — убожество.

— Чем она плоха? Ведь лучшие же кузнецы во всём мире!

— Я и не говорю, что хреновые. Но вот сколько дней твой хвалёный кузнец куёт хороший меч?

— Ну, если очень хороший, то и не дней — тут на месяцы счёт может идти. Но ведь и работа того стоит!

— Не сомневаюсь. Но вот сколько лет при таком производстве уйдёт на вооружение всех трёх турдетанских легионов, когда все они будут развёрнуты до полной положенной им численности? Мечи должны быть такими, чтобы ни мне, ни тебе, ни легатам Миликона, ни ему самому не стыдно было в руки взять. Все военачальники от центуриона до царя должны в идеале на войне носить простой солдатский меч, дабы каждый солдат видел и понимал, что вооружён достойно. А ведь им надо дать не только мечи, им надо дать и шлемы, и кольчуги, и всё это должно быть очень хорошего качества. Тут нужна уже совсем другая металлургия и немного другая обработка этого металла. Я знаю, как это сделать, но для этого мы сами должны находиться там до тех пор, пока не будут построены печи и прочее и пока мы не обучим мастеров.

— Печи можно и без вас построить…

— Не такие, как ты думаешь. Очень большие и иначе устроенные — здесь таких нет ни у кого, — я имел в виду, конечно, не мартен и даже не доменную печь, но и позднесредневековый штукофен — невообразимый хайтек для классического античного Средиземноморья. А ведь это — тот минимум, без которого совершенно немыслима даже тигельная плавка стали…

— Дались вам эти железяки! — капризно заметила Ларит, — Ты, Максим, лучше поскорее расширяй производство косской ткани!

— Кто о чём, а женщина — о тряпках, — прокомментировало начальство жену, когда мы все отсмеялись, — Металл — это всё.

— Да и Серёгу спасать надо, пока Юлька его там совсем не запилила, — добавил Володя, — Промышленности сырьё нужно, и мы его хотя бы по основной специальности наконец задействуем. Будет в законные служебные командировки от своей смываться.

— Так есть же сырьё, и много. Если нужно какое-то особое — скажите, что именно, и я прикажу, чтоб разыскали, — предложил Фабриций.

— Вот для этого как раз и нужен Серёга, — объяснил я ему, — Он во всех этих каменюках побольше нас соображает. Ну, разве только белую глину — это, наверное, если ты прикажешь, то и без нас найдут.

— А зачем она нужна?

— Огнеупор, досточтимый. Для плавки железа простая глина не годится — она раньше расплавится сама. А белая — тугоплавкая, как раз из неё плавильные печи и тигли будем делать.

— А зачем вам железо плавить? Чем вам плохо кованое?

— Угля можно добавить при плавке, чтоб лучше закаливалось, да меди, чтоб не ржавело. С углём можно даже такой состав подобрать, чтобы пружинило после закалки.

— Так это просто получше проковать надо.

— И сколько ковать? Холодным способом, уже закалённую заготовку — ты представляешь, что это за работа? — мне-то отец Нирула рассказывал все эти тонкости, когда объяснял, отчего хороший испанский меч стоит таких чудовищных деньжищ, — А как нержавеющий клинок получают, знаешь?

— Ну, на несколько лет крицу в землю закапывают, чтоб слабое железо ржавчина съела, а из оставшегося сильного потом куют.

— Значит, ждать годы и тратить большую часть железа, которого потом ещё и в окалину при ковке уйдёт немало? И таким способом — легионы вооружать?

— Ну, если ты считаешь, что через плавку может получиться быстрее и дешевле — тогда, конечно, надо пробовать. Но если честно, то — не понимаю. Зачем такие сложности, когда вся Испания полна железа и искусных кузнецов?

— А ты, Велтур? — вкрадчиво спросил я шурина, общавшегося с нами больше и теснее и нахватавшегося уже от нас уж всяко поболе.

— А что я? — не въехал тот.

— Ты — понимаешь?

— Ну… гм… Если совсем честно, то тоже как-то не совсем…

— Вот это — хорошо, — осклабился я с довольным видом.

— И что же тут хорошего? — не въехал Фабриций.

— Вы, Тарквинии, на редкость башковиты, и раз уж даже вы с Велтуром не понимаете — римляне тем более не поймут. Можно смело разворачивать нашу хитрую металлургию прямо в Испании, а то на Азоры руду с углём возить — боюсь, накладно выйдет.

— Ясно. Белая глина, говоришь? Кроме цвета она ещё чем-нибудь от обычной отличается?

— Больше ничем, вроде, на вид и на ощупь отличаться не должна. Цвет может быть и не совсем белым, такая редко встречается, может быть сероватым или коричневатым, но должен быть очень светлым. Чем светлее — тем лучше.

— Ладно, если окажется в окрестностях — найдём, — пообещало начальство, — Меня больше другое беспокоит — пока вы в Карфагене с семьями прохлаждаться будете, Нобилиор с нашими вспомогательными отрядами уже на Толетум выступил, и у него, по сведениям нашей разведки, немалые шансы вернуться с победой. Хорошо ли то, что никого из нас при тех отрядах нет, и вся кампания без нашего участия пройдёт?

— Не очень хорошо, — согласился я, — Но в этом году он взять Толетум, вроде, ещё не должен, а на следующий год я уже вернусь аж целым римским гражданином, — ещё перед отправкой в Испанию для участия в операции «Ублюдок» я уточнил по юлькиной выжимке из Тита Ливия, что Нобилиор возьмёт Толетум только на второй год своего наместничества, на который ему продлят полномочия. Как раз во втором походе мы и поможем ему уже получше — чтоб знал, кому обязан окончательным успехом…

— Я бы и больше сделал, но она ж мне совершенно экспериментировать не даёт, — жаловался Серёга.

— Я тебе поэкспериментирую, косорукий! Доэкспериментировался уже! Чуть всю квартиру мне не взорвал! Сначала чуть не отравил меня, а потом чуть не взорвал! — тут же вмешалась Юлька.

— Чем ты её травануть-то ухитрился? — насчёт взрыва я уже слыхал, но вот насчёт отравления — это уже что-то новенькое.

— Да бзик у неё очередной…

— Это у кого бзик?! Сам-то чем думаешь, головой или задницей?! Макс, ну хоть ты ему объясни, что это же хлор! Он же ядовитый!

— Ясно, — я едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Я ей три раза разжёвывал, что хлор сразу же расходуется при реакции, но до неё хрен доходит…

— Повыражайся мне тут ещё! Это у нормальных людей может и расходуется, а не у косоруких вроде тебя!