Денис Ватутин - Красное Зеркало. Легенда вулкана

Ирина все записала на диктофон – для повышения квалификации и в качестве этнографических заметок, как она пояснила. Аюми восторженно цокала языком и снимала на видео. Паттерсон тоже снимал, возбужденно ахая. Полковник спросил, не радиоактивен ли камень и какая тут глубина почвы. Артур сразу же начал объяснять все про камаситы и прочие метеорные сплавы, а также с удовлетворением заметил, что золотом на территории города и не пахнет. Дронова хотела на концерт и выпить, а Йорген с Сибиллой стали брызгаться друг в друга водой из кранов и, пока я не пихнул Йоргена в бок, не прекратили. А вот Азиз замер, словно в медитации…

Местная солдатня из милиции равнодушно глазела по сторонам – видать, все здесь по разу уж точно были.

Потом нам предложили попить из источников – я вежливо отказался, сославшись на аллергию от натрия. Кто-то из туристов согласился.

Когда мы вышли на площадь, музыканты еще играли, но уже что-то более примитивное, а вокруг них шевелилась небольшая толпа, приплясывая в такт музыке.

Нас усадили обратно в автопоезд и куда-то повезли. Сказали, что в ресторан. Дронова согласилась, только когда пообещали хорошую выпивку.

Ехали медленно, потому что улицы были забиты людьми, но благо недолго – свернув через квартал направо, мы довольно быстро оказались возле здания городского совета на небольшой площади, у того самого места, куда нас и привозили с Ириной на прием к Диего.

Ресторан располагался почти напротив здания совета. Это было трехэтажное здание из различных материалов, но построенное достаточно аккуратно. Две металлические трубы, словно колонны, подпирали выступающий второй этаж с длинным балконом, прикрытым гофрированным железным листом, на котором висела вывеска. Ее освещали два софита, в лучах которых бугрились тенями рельефные буквы, вырезанные из пластика: «Щит и Копье. Гильдия свободных Охотников Персеполиса». В окнах горел свет, а по краям вывески и балкона мерцали, словно диковинки из прошлого, электрические гирлянды.

Перед входом стояли две девушки в коротких платьях из грубой материи с кожаными вставками и широкими ремнями. Стоящую ближе я узнал: это была портье с нашего этажа, которую теперь заменяли люди Брауна. Она широко улыбалась и призывно указывала правой рукой на дверь в заведение. Это напомнило мне чем-то манекен, стоявший при въезде в город…

Мое утомление сказалось: в своих мыслях и подозрениях я так разозлился от этой мелочи, что пожалел о забытом в номере автомате, – почему-то захотелось начать стрелять во всех, стало как-то приторно и тепло в нижней челюсти…

Я сделал маленький дыхательный комплекс упражнений, позабыв о том, что даже для Ирины это было немного странновато: она вопросительно поглядела на меня в тот момент, когда я, выдвинув верхнюю губу, испускал «отрицательную энергию» к марсианской поверхности.

Я скроил умное лицо и бледно улыбнулся.

Вновь началась суматоха с выгрузкой, в процессе которой я совершенно отстранился от происходящего, изображая из себя буддистского монаха, ставшего на путь Истины. Видать, меня отпустило Азизово зелье… Просто за длительное время, проведенное в рейдах по пустыне, я здорово отвык от всей этой людской суеты и мелких эмоций, выдуманных правил и неожиданных праздников. Все вокруг мне казалось каким-то вычурным, надуманным и утрированным.

Словно электронная карта в прорезь, я протиснулся между туристами и девушками-хостес.

Я почувствовал запах пота и какой-то гари, как вдруг кто-то потянул меня за рукав.

– Странный! Гваделупа! Привет, парни! – раздался звонкий радостный голос слева от моего уха.

Я вздрогнул и покосился: вторая девушка-хостес, которая стояла при входе, чуть позади нашей портье, имела волосы красновато-медного оттенка, диковатый хулиганский блеск в карих глазах, лунообразное лицо и…

– Лайза! Привет! – заорал Сенька, высовываясь из-за плеча какого-то дюжего милиционера.

– Тысяча гарпий мне в реактор, – растерянно пробормотал я, пока меня оттирали ко входу проходящие мимо.

Мне пришлось обойти трубу-подпорку с обратной стороны, чтобы выбраться из толкучки.

Сенька уже вцепился своими лапищами в девушку-хостес, явно изображая жаркие объятия.

– Охотник Лайза Чили, – сказал я, пожав ей руку, – я не верю своим органам зрения и тактильного восприятия! Как ты попала на службу к этим могущественным правителям кратера Персеполис? Ты больше не шастаешь по диким барханам с шайкой головорезов и не спишь в обнимку с автоматом?

– Тысячу солов! Вот ты-то откуда тут взялся? – смеясь, ответила она вопросом на вопрос. – Последнее, что я про тебя слышала, – что ты ходил в Фебу с какими-то отморозками разбираться, которые тебя собирались закопать.

– Как видишь, недокопали. – Я усмехнулся. – А про тебя говорили, что ты с кланом Сорок Восьмого Градуса в районе равнины Исиды копаешь редкозем.

– Сходили мы с ними в пару рейдов, – махнула она рукой, высвобождаясь от Сеньки, – они мне надоели. Они какие-то тюфяки! С ними скучно – их, кроме собирательства, ничто не интересует: геологи какие-то, честное слово. А ты, Сенька, как?

– Да вот ребят встретил в дороге. – Сенька внимательно разглядывал Лайзу. – Там в нас круто постреляли, от души: ели ноги унесли из этой девятнадцатой Башни…

– Да, я слышала! – кивнула Лайза. – Охотники даже ставки на вас делали: сказали, что если Странный и Гваделупа вместе, то выкрутятся. Вы же специалисты влипнуть в напарку.

– Только не в такую. – Сенька округлил глаза.

– Я думаю, что если бы они на это посмотрели, – я закурил, – ставки резко пошли бы вниз.

– Да, – опять кивнула Лайза, – говорили, что какие-то отморозки на вас танки напустили, а вы их там раскатали! Вы – монстры!

– Я предпочел бы побыть ягненком, – мрачно ухмыльнулся я, – а потом, нас здорово паладины выручили.

– Да эти паладины сами отморозки, – махнула Лайза своим обычным жестом, словно кошка била когтями по надоедливой мыши.

– Так как же ты угодила на эти галеры? – спросил я, чтобы перевести тему.

– Думаешь, я приросла?[5] – Она вскинула дугой пушистые брови. – Ничего подобного! Решила сделать паузу, чисто сориентироваться по жизни. Понимаешь?

Мне захотелось вдруг ей сказать, что она всю жизнь пытается сориентироваться и поэтому-то теперь служит таким парням, как Диего, но сдержался, посчитав это невежливым.

– Понимаю, – кивнул я.

– А этот кабак – Охотника Ланса, он в гильдии Скаутов, вот меня сюда и рекомендовали.

Она разглядывала нас с Сенькой по очереди, сверкая возбужденным взглядом.

– Вы куда потом? – спросила Лайза.

– Мне надо по делу одному сгонять, – сказал я, – мы в городе ненадолго.