Роберт Шекли - Кровавый Урожай

– Простите, сэр?

– Кто-то подает эти сигналы или они естественного происхождения?

– На данном этапе я точно не знаю, сэр, - доложил Хобан.- У нас нет данных о других космических кораблях в этом районе.

– Хотя вокруг немало солнечных осколков, - возразил Стен, - не говоря уж о других образованиях.

Гилл набрал другой ряд цифр:

– Погода на поверхности планеты намного хуже, чем мы предполагали, доктор Маковский.

В контрольную комнату вошла Джулия. Она уже переоделась в одежду для приземления. Кобальтового-лубая пластиковая форма с оранжевыми блестками сидела на ней сногсшибательно. У Стена замерло сердце, когда он увидел ее.

– Мы готовы к спуску? - поинтересовалась Джулия.

Капитан Хобан позволил себе высказаться:

– Я бы не рекомендовал спускаться, мисс Лиш. На поверхности планеты погода намного хуже, чем мы предполагали. Может быть, когда немного утихнет…

– Джулия нетерпеливо покачала головой:

– Для этого нет времени. Если бы нашим худшим врагом была погода, капитан, то нас можно было бы считать счастливчиками.

– Думаю, вы правы, - согласился Хобан. Он повернулся к Гиллу: - Вы готовы сопровождать группу?

– Конечно, я готов, - ответил синтетический человек. - Я взял на себя смелость отобрать добровольцев. Их пятеро, и они ждут ваших приказов.

Он встал из-за контрольной панели. Андроид был высоким, и, несмотря на неправильные черты лица, казался симпатичным. Если бы он был настоящим человеком, то можно было бы подумать, что он постоянно чем-то озабочен. Но так как он был все же синтетическим, то все думали, будто на фабрике что-то не досмотрели с лицевой матрицей.

– Капитан Хобан, - спросил Стен, - вы можете показать нам цель более детально?

Хобан кивнул и произвел настройку. Поверхность АР-32 появилась на экране в увеличенном виде. Отдельные квадратики слились в единое целое. Капитан отрегулировал изображение. Крошечный пейзаж быстро рос, пока не превратился в низкий темный купол на одноцветной плоскости, отчетливо проявляющийся на неровной поверхности.

– Это муравейник, - объяснял Хобан. - Непросто будет миновать его. Он - самое большое сооружение в этой части планеты.

– Муравейник кажется спокойным,- размышлял Стен.

– Но мы все еще находимся далеко от поверхности, - напомнил Гилл. - Когда мы доберемся до места, ситуация может измениться.

– Это так, - согласился Стен. - Но ведь, черт побери, на это мы и рассчитывали. Джулия? Ты готова?

– Готова, Стен, - ответила девушка. - Нас ждет приятная прогулка.

Стену очень хотелось разделить ее уверенность.

– Но почему вы так рветесь на поверхность? - поинтересовался капитан. - Я думал, мы высадимся только у обломков космического корабля.

– Всему свое время, - ответил Стен. - Прямо сейчас под нами муравейник без признаков жизни. Если мы возьмем груз королевского желе оттуда, то потом спокойно сможем заняться разбитым кораблем.

– Правильно, - согласилась Джулия. - Мы должны использовать любые возможности.

Стен почувствовал радость от хорошего настроения и уверенности красивой воровки. В конце концов, может, все и кончится хорошо.

Первый челнок покоился в своем доке, закрепленный параллельно второму как раз над тем трюмом, где Джулия с Норбертом производили тренировочное состязание. Теперь робот шел за Джулией и Стеном, держа в передних лапах Мака. В самом Норберте было что-то собачье. Он напоминал механического стража, приходившего в ярость, когда ему бросали вызов, и фанатично преданного своему хозяину. Стену. За роботом, сохраняя дистанцию, шли пятеро добровольцев. Им обещали солидное вознаграждение за дополнительную работу, а они все были жадными людьми. Впрочем, если бы не жадность, они не оказались бы на борту «Доломита».

Капитан Хобан, который находился в первом челноке, ждал их, готовый к процедуре открывания люка. Шлюпка была примерно сотню футов в длину. Там находилась крохотная лаборатория, оснащенная телеметрическим оборудованием.

Норберт уже направлялся к люку, а Мак бежал впереди, зажав в пасти резиновый мяч.

– Лучше вам не брать собаку с собой, - посоветовал Хобан.

– Пускай остается, - возразил Стен. - Он может понадобиться Норберту на поверхности.

– Как хотите, сэр, - сдался капитан. - Мне бы хотелось пойти с вами.

– И я хотел того же, - сказал Стен, - но вы нужны здесь, на «Доломите». Если что-то пойдет не так, вы сможете нам помочь.

– Не волнуйся. Стен, все пойдет как надо, - успокоила его Джулия, ослепительно улыбаясь. - Вы согласны, Гилл?

– Оптимизм мне не присущ, - сообщил Гилл. - Я создан так, что должен контролировать ситуацию, а не размышлять над ней.

– Вам не дано самое лучшее, - заявила Джулия. - Ведь чувствовать намного интереснее, чем анализировать ситуацию.

– Мне всегда этого не хватало, - признался Гилл.

– Возможно, когда-нибудь вы этому научитесь. Мы готовы?

– Только после тебя, - сказал Стен.

Она отдала короткий салют и шагнула на челнок. Остальные прошли за ней. Капитан Хобан дождался рапорта Маковского о том, что судно герметично и все его системы работают нормально. Потом он вернулся на контрольный пункт и стал следить за процессом расстыковки.

Челнок выскользнул из дока в специальную люльку, прикрепленную к корпусу «Доломита». Стен привел в порядок снаряжение и поинтересовался:

– Все в порядке?

Пятеро добровольцев из команды сидели, пристегнув ремни в передней кабине. У них было оружие, выданное помощником капитана, - пульсары и вибраторы. Все имели ограничители, великолепные электронные машины примерно метр длиной и весом меньше фунта, которые крепились к ремню. Ограничители испускали комплекс волн, которые делали их носителей невидимыми для чужих.

Джулия с Гиллом лежали в амортизационных койках, в главной кабине позади Стена. Норберту пришлось скрючиться и держаться за стенку одной лапой. Другой он прижимал к себе Мака. На борту шлюпки было недостаточно места для огромного робота, но он обладал такой силой, что был незаменим.

На экране появилось лицо капитана Хобана:

– Доктор Маковский, вы готовы к расстыковке?

– Готов, капитан, - ответил Стен. - Отцепляйте нас.

Внутренние моторы «Доломита» сильно загудели, и шум воспринимался на шлюпке как вибрация. Раздвижные двери люльки открылись, и показалось звездное небо, видимое с верхних слоев атмосферы АР-32. Послышалось щелканье закрываемых дверей. Потом регистрирующее устройство осветилось ярко-зеленым светом, и контрольная доска Стена ожила.

– Управление переходит к вам, доктор.

Маковский почувствовал, как его желудок сжался, когда челнок отделился от «Доломита». Центробежные силы бушевали у него в кишках. Неожиданно острая боль пронзила грудь, а легкая розовато-красная дымка с черными краями застлала глаза.