Анна Тьма - Клинок Белого Пламени

Воительницы хватило всего на три веселых песни. Потом ритм изменился, заставив слушателей загрустить… Когда Алина прервалась, чтобы сделать пару глотков воды, Альтис спрятал флейту и попросил, прикрыв глаза:

– Спой мне, Линка… Спой для меня.

Алина помолчала с минуту, потом придвинулась к демону поближе, прислонилась к плечу, прикрыла глаза и взяла аккорд, от которого сжалось сердце. И она запела, вкладывая в свой чувственный голос все, что было и что пришлось пережить. Легко вплетались в музыку слова, рассказывая о том, что произошло. О том, как больно было там умирать, и о том, как тяжело потом было осознать, что они – всего лишь… оружие. Оружие, которое использовали, с почетом поставили на полку и предпочли о нем забыть. Им не вернуться домой. Некуда. Незачем. И жить дальше – невозможно. И только родное плечо того, кто все понимает, еще дает силы дышать. Она пела, вкладывая всю душу. Для него…

Отчаянно и резко звякнули порванные струны, ударив по пальцам. Алина досадливо поморщилась, отложила лютню в сторону, повернулась и молча обняла за плечи своего демона.

На свою беду, Тигран Тринадцатый услышал эту песню, не вовремя решив все же узнать у Альтиса, что случилось с его дочерью. Сердце терзали тяжелая боль и вина, а в глазах плыло. И в тот момент Тигран Янтарный как никогда возненавидел свой трон, войну, империю!.. И более всего – свою ложь. «Лжец, убийца, бесчестный ублюдок, сволочь! Недостойный своих предков!» – шептало внутри то, что принято называть совестью. Той самой совестью, на сделки с которой приходилось так часто идти. На такие сделки, которые с самим собой никогда не заключали его великие предки!

До боли сжав седые виски пальцами, владыка Серебряной Империи развернулся и ушел обратно в свою каюту, мечтая отречься от трона и напиться до зеленых низших тварей перед глазами.

Капитан Риноиль вернулся на мостик, закрыл глаза, забыв обо всем, сел у руля и изо всех сил попытался сделать так, чтобы никто даже случайно не увидел его лица. Эта песня была последней каплей. Все эти дни он менялся, что-то происходило в душе, многое переосознавалось, что-то надломилось внутри него… С этого мига он изменился навсегда. Понять бы теперь еще, в какую сторону…

Следующие три дня Альтис целиком посвятил Карэн, Лисёнку и Эрхану. Последний проснулся только на исходе третьих суток и твердой командорской рукой еще на день был сослан под опеку богов.

Пришлось Альтису выдержать и истерику Василисы, которая теперь не знала, что делать с Карэн. Впрочем, терпеть пришлось ровно до того момента, пока между ним и девушкой не появилась воительница. Взгляд запредельно-ледяных глаз, тихий рык вместо обычно мелодичного голоса… Мирное предупреждение, совет не повышать голос на демона, если дорога жизнь.

В течение дня Эрхан отлеживался под тщательным надзором все тех же Стримбора и Когана, но под вечер просто умолял перестать с ним нянчиться. Вняв просьбе, Альтис забрал ученика с собой.

А утро началось с тренировок. Как обычно – зверская физическая нагрузка, поединки, теория… И так до обеда. Потом Альтис поручил Алине принцессу с Лисёнком, а сам вплотную занялся бывшим некромантом.

Новый дар требовал внимания к себе, тренировки и развития. Однако первый день Альтис целиком посвятил теории, позволяя ученику лишь изредка и едва-едва касаться Пламени. Черный Огонь так же осторожно изучал своего избранника, понемногу переделывая его тело и перекраивая разум. За последним Альтис следил особенно тщательно, четко сознавая, что один неверный шаг – и ученика придется убить, чтобы не выпустить в мир Пламенного безумца. Демон сделал все, чтобы Эрхан остался собой, но все равно опасался худшего.

Поздним вечером отправляя мальчишку отсыпаться, Альтис все еще сомневался, что поступает правильно. Все-таки не зря Черных Пламенных обычно убивали, а не воспитывали из них полноценных магов. Альтаир справился только потому, что был демоном, рожденным самим изначальным Огнем.

Корабль резал черную гладь ночного моря с легким шелестом. Волны бились о борт, ветер нес с собой запах соли, въевшийся в кожу.

– Никак не успокоишься? – Алина встала у борта, вскинула лицо к небу, разглядывая яркие звезды. – Все будет нормально, вот увидишь.

– Не знаю, Лин. – Альтис мотнул головой, словно пытаясь прогнать какую-то назойливую мысль. – Мне в любом случае будет тяжело поднять руку на своего ученика. Я убью, если будет нужно, но… Он так слаб.

– Зря ты так, Ал, – помолчав, сказала воительница. – Эрхан сильнее, чем кажется. Хотя бы ради тебя, но он пройдет этот путь. Ты – как маяк в ночи.

– Маяк, который приведет прямиком на рифы, – проворчал демон.

Алина шагнула поближе, заставив демона уступить ей немного места рядом с собой, положила голову на его плечо и улыбнулась:

– А все-таки больше всего ты боишься самого себя. И, как всегда, страшно в себе не уверен.

– Зараза, – усмехнулся демон.

– Но зараза, которая опять оказалась права, – хмыкнула воительница.

– Эх, правая ты моя, – вздохнул Альтис, запустив пальцы в ее волосы и растрепав коротко остриженное «ржавое» золото. Она нуждалась в такой же ласке, какую порой дарила демону, и он это прекрасно знал. – Что же нам делать-то?

– Жить и ждать, – просто ответила Алина, прикрыв глаза и стараясь сохранить способность мыслить, хотя хотелось замурлыкать. – А что еще мы сейчас можем?

– Не знаю, – со вздохом повторил Альтис. И признался: – Тоскливо мне от собственного бессилия, Лин. Даже выть охота.

– Ты делаешь все, что можешь, я немного помогаю. В итоге, как обычно, мы добьемся невозможного, – сказала девушка. И едва слышно прошептала: – Хочешь, я сегодня побуду с тобой?

Как бы двусмысленно ни звучал для постороннего уха этот вопрос, ничего неприличного он в себе не содержал.

– Хочу, – ответил демон, обняв Пламенную. – Знаешь, мне пришлось без тебя еще хуже, чем с тобой.

– И мне без тебя несладко было… как и с тобой, – ответила девушка, обвив руками стройный стан демона.

Казалось, он отлит из металла, а не из плоти и крови. В тот момент Алина знала, что Альтис о ней того же мнения. Она даже смутно уловила отголосок мысли о том, что девушка должна хотя бы на ощупь напоминать девушку, а не гранитную статую. В ответ Алина с горькой усмешкой подумала о том, что такому мужчине, как Альтис, тоже не пристало на ощупь напоминать клинок лучшей гномьей работы.

Не сговариваясь, оба тихо рассмеялись. И одновременно подумали о том, что ночь сегодня, наверное, будет на редкость теплой. И дело не в погоде, а в том тепле эмоций, чувств… в той любви, которую дарили друг другу Пламенные, как это могут делать только они. Не знали такого ни смертные, ни бессмертные, ни другие им подобные.