Джон Миллер - Кеноби

— Если только эопи, — ответил тот.

Фермер рассмеялся:

— Знаешь — если бы дети так же поддавались дрессировке, как эопи, у меня было бы меньше седых волос. У Эннилин не лучше — ты же видел Келли?

— Переизбыток энергии, — изволил согласиться попутчик.

— Генератор проблем.

Бен повернулся к нему:

— Но оно ведь того стоит?

— За меня не договаривай, — попросил Оррин с притворной серьезностью и тут же снова рассмеялся. — Так вот, я почти все время работаю на полях с Малленом и Викой… и иногда с Джейбом, сыном Эннилин. Вы с ним познакомились?

— В песчаном краулере, — подтвердил Бен.

— Я понимаю: в местные порядки надо вникнуть. Иногда я и сам затрудняюсь сказать, где заканчивается семья Энни и начинается моя. — Фермер вкратце рассказал о своей дружбе с Даннаром и о том, как Эннилин взяла бразды правления магазином после смерти мужа. — Эннилин — наш оплот.

Бен кивнул и снова безучастно уставился в окно.

Оррин усмехнулся. Если бы Бен заинтересовался Эннилин, то выдал бы хоть какую-то реакцию. Но чужак казался отстраненным или, если на то пошло, вел себя почтительно в отношении Оррина и его территории. Что, конечно же, вызывало смех. Оррин с Эннилин не позволяли себе ничего такого, по крайней мере Эннилин точно не позволяла. Когда Даннар взял ее на работу, Оррин уже успел жениться. К тому моменту как его брак стал разваливаться, Колуэллы уже сами были женаты и ждали первого ребенка. Иногда фермер спрашивал себя, как бы все сложилось, если бы Дизель оставила его раньше… но ответ был «нет». Пикковый оазис никогда бы не стал таким, каким был сейчас, если бы они с Даннаром соперничали в делах сердечных.

Бен нарушил тишину вопросом:

— Как погиб Даннар Колуэлл?

«Странный поворот беседы», — подумалось Оррину.

— К этому мы еще вернемся, — сказал он, нажимая на тормоза. — Приехали.

Лендспидер остановился на вершине холма, с которого открывался вид на нескончаемый простор, заполненный, куда ни кинь взгляд, одними лишь влагоуловителями. Мужчины вышли наружу и осмотрелись. Некоторые башни стояли кучно, другие были отделены от них сотнями метров.

— Красота ведь, а?

— Необычная схема. Они стоят, как…

— Произведение искусства? Почти в точку, — подхватил Оррин. — Это поле номер семь, но я называю его «Симфонией». — Он указал на ближайший влагоуловитель на середине склона. — Пойдем.

Когда они подошли к башне, Оррин повернул ключ в замке и открыл маленькую дверцу на корпусе влагоуловителя. Внутри была мензурка, зафиксированная под краником. Фермер вытащил ее:

— Ты — дорогой гость, Бен. Окажи честь.

Бен взял мензурку и осмотрел ее.

Оррин кивнул:

— Не стесняйся. Я тебя уже ею угощал.

Бен поднес емкость к губам и жадно отпил. Зря он так сделал, и долю секунды спустя на его лице появилось осознание этого просчета.

— Она ледяная!

— Новая модель влагоуловителя «Претормин»: водичка выходит из компрессора вот такой, — сказал Оррин, забирая у него мензурку. — Но пробовал ли ты в жизни что-нибудь вкуснее?

— Скажу, когда язык оттает, — ответил Бен, тряся головой, чтобы прийти в себя. Сосуд не был таким уж холодным…

— Не все таково, каким кажется. — Оррин закрыл дверцу и указал на горизонт. — Видишь: на это у меня ушло шесть лет. Но мы все-таки открыли на Татуине новую эру. Башни, с которых я начинал в стародавние времена, уже списаны в утиль. Хлам, на радость джавам. А вот «Претормины» изменят планету, и оазис будет колыбелью этих изменений.

Бен посмотрел на вершину башни:

— Вынужден признать, что никогда раньше не понимал этого. Я думал, что вода — самое доступное, что есть во Вселенной.

— Во Вселенной — может быть, — признал фермер. — Но не на Татуине. По многим причинам. Топливные элементы производят не только воду, но и тепло, а у нас этого добра и так навалом. Это для начала.

Бен с интересом поддержал:

— И планета слишком удалена от цивилизации, чтобы на нее что-то завозить.

— Верно. Да и кому это надо? — Оррин зашагал обратно на вершину дюны. — Понимаешь, в том-то и секрет этой старой омертвелой планеты. Она прячет воду. Но та, которую удается найти, — вкуснейшая на свете. Она так хороша, что Татуин может развернуть сеть по экспорту воды… если у кого-нибудь дойдут руки. — Его голос посерьезнел. — А у меня дойдут.

Он провел руками по воздуху, словно соединяя точки — удаленные башни.

— Капли воды утекают, но им не спрятаться. Мои машины, расположенные в правильном месте, правильно настроенные, месят небо, как глину. Они издают ноты — а получается мелодия.

— Симфония, — уважительно заметил Бен.

Оррин кивнул:

— Здесь многие элементы должны слаженно сработать. Мы еще подгоняем их друг под друга.

— Впечатляюще.

Бен не был фермером — да и ничем другим, в общем-то, тоже не занимался, как успел выяснить Оррин. Однако чужак, похоже, проникся его идеями и планами. Может быть, если проявит способности, даже будет неплохим работником, когда Оррин снова начнет набирать людей.

Подойдя к лендспидеру, фермер внезапно почувствовал себя усталым. Сбор воды он любил. Остальное в жизни было просто необходимостью. Вот и сегодня он выехал не для работы на ферме. Так что сначала о главном.

— Ты спрашивал про Даннара, — тяжело произнес он. — Восемь лет назад его убили тускены. Он остановился, чтобы помочь путнику в пустыне, как ты с Келли. Тускены убили их обоих.

— Печально, — сказал Бен.

— Теперь-то уж что. — Оррин повернулся к своему более молодому спутнику. — Эннилин сказала, что ты ехал с востока. Полагаю, ты никогда не слышал о семье Ларсов?

Бен откашлялся:

— Как вы сказали, Ларсов?

— Клигг Ларс. Все о нем знают. — Оррин махнул рукой на восток. — У него ферма по ту сторону Джавовых высот. Ты новенький, можешь и не знать. Тускены — та же шайка, что погубила Даннара, — похитили жену Клигга.

Бен хотел было что-то сказать, но осекся.

Оррин рассказывал дальше:

— Ну так вот, тамошние ребята собрали спасательный отряд: кучку фермеров, которые не могли отличить дуло винтовки от приклада. До этого они никогда в жизни не выслеживали тускенов. У них не было нужного снаряжения. Не было даже машин, пригодных для чего-то, кроме как съездить проверить влагоуловители.

— Все… плохо закончилось?

— Сынок, это мягко сказано. Ушли тридцать. Вернулись четверо. — Оррин отчетливо помнил тот жуткий день, а также дни, последовавшие за ним. Некоторые из убитых были его давними знакомыми. Тогда в одночасье было утрачено немало знаний о фермерских премудростях. — Двадцать шесть — погибли, — подвел он итог.