Вадим Еловенко - Мы – силы

– Дантес? Так тебя кажется?

Паренек обернулся на ее голос, и жалкая улыбка посиневших губ еще больше растрогала Алину. Он подошел к ней метра на три и посмотрел ей в глаза. Так они замерли на мгновение – мокрые, замерзшие неудачники.

– Ты есть хочешь?

– Спасибо. Я ел сегодня в этой… в кондитерской… здесь не далеко. Но, если есть где согреться, я буду очень благодарен. Мои спички испортились, зажигалка намокла, кремень не искрит. А в квартирах этого дома, – он указал назад, – все двери закрыты. Ну не ломать же их…

Алина хмыкнула и спросила:

– Почему не ломать?

– Хозяева вернуться, что подумают? – как-то слишком наивно сказал Алексей-Дантес.

– Да брось ты… – сказала девушка и добавила немного грустным голосом: – Никто уже не вернется. Пошли греться.

Алина, повернувшись лицом к дому, подумала, что она зря взяла парнишку с собой. Ей и одной было неплохо. А теперь: накормишь его, напоишь, обогреешь, так он и не уйдет никуда. Что потом с ним делать? А если приставать начнет? Вообще-то слаб он для приставаний, подумала Алина и потрогала на всякий случай внешний карман на штанине. Нож, а скорее кортик, был на месте.

Войдя в подъезд, Алина обернулась и позвала Алексея за собой. Молодой человек последовал безропотно во тьму парадного входа. И конечно, спотыкнулся о первые ступени. Он весь с головой погрузился в воду, создав столько шума, что Алина невольно поморщилась. Она уже отвыкла от шума. Да и множество брызг в лицо ей тоже не особо понравились.

Дантес с трудом поднялся, вытер мокрыми руками лицо и, проведя по волосам ладонью, извинился.

– Бывает… – флегматично ответила Алина и пошла, аккуратно ступая наверх. Добравшись до квартиры, она не остановилась, а продолжила подъем.

– Ты на самом верху живешь? – спросил сзади Алексей.

Алина не удостоила его ответом, а парень не рискнул переспрашивать. Он заметил торчащую из кармана на бедре ручку ножа и был удивлен, хотя она его и предупреждала о том, что вооружена. Алина в своем комбинезоне химзащиты элегантно не выглядела, да и не старалась. На кого производить впечатление в пустом городе?

Они поднялись на пятый этаж, и девушка зашла в одну из квартир. Здесь она жгла мебель и подогревала на огне себе воду.

Недолго думая, она склонилась к пепелищу возле окна и стала раскладывать костер.

– Ты здесь собралась жечь? Да мы угорим на хрен… – стуча зубами, сказал Алексей.

Алина подожгла страницы ненужной книжки под переломанными ножками стульев и сказала:

– Нет, не угорим. Я не первый раз так делаю. Вон, видишь, собиратель в углу? Принеси.

Алексей взял в руки прямоугольный кухонный собиратель, в свое время с трудом отломанный Алиной от стены над плитой в кухне и протянул жестяную конструкцию. Алина закрепила его на подоконнике, привязав концы проволоки к ручкам на раме, и натянула на воздуховод алюминиевую гофрированную трубу. Второй конец подвижной трубы она, забравшись на подоконник, закрепила к раме снаружи форточки.

– Хитро… А помогает?

– Не очень… – честно созналась девушка. – Но и в дыму не задыхаешься.

– Понял, – сказал Алексей, подсаживаясь к разгоревшемуся пламени. – Спасибо…

Пожав плечами, Алина ответила:

– Пожалуйста. Ты сохни сиди. А я сейчас еду отнесу, – она вздернула рюкзак на спину, – и вернусь. Не смотри такими голодными глазами. Тебе тоже что-нибудь принесу. А говорил ел. Грейся.

Алина вышла из квартиры, оставив паренька одного наедине с костром. Она еще не решила, как относиться к тому, что она привела его в свое убежище. Может, это плохо? Но с другой стороны… хоть одна живая душа. Может, это хорошо? Но его вот ведь тоже кормить надо. Да и барахло куда-то надо припрятать. Мало ли крыша поедет, и из-за побрякушек пришибет ночью. Нет, это все-таки геморрой. Не надо его пускать в квартиру. Пусть там вон живет, наверху. Пусть себе сам пищу ищет. Она ему не нанималась. Вот один раз, так и быть, накормлю, и все… Хорошего понемножку. Не фига баловать…

Алина дома выгрузила добытый провиант и оставила в рюкзаке только банку огурцов, несколько банок детского питания, пачку сока. Положила в него батон из своих давешних запасов. Он был черствый, но не плесневелый. Ничего, ей такой больше нравится, а парень если не хочет, пусть не жрет. Тем более он сказал, что ел уже в кондитерской. Тогда что он так на меня посмотрел при слове «еда»? Ну да ладно… пусть поест.

Девушка тяжело подняла ведро со скопившейся дождевой водой наверх и прошла в «каминную», как она ее называла. Подошла и поставила с громким звуком ведро рядом со стоящим на корточках возле огня Алексеем.

– Сейчас воду вскипятим – чаю попьем. На, пока ешь… – Она протянула ему рюкзак, но он только поставил его на пол и сказал:

– Ты и так геморроишься со мной, – словно он слышал мысли Алины до этого. – Да и ел я уже сегодня.

Алина посмотрела на Алексея и, ничего не сказав, поставила в угли железный каркас от маленькой странной табуретки, найденной ею в этой квартире. На каркас она водрузила ведро и чуть покачала, проверяя, прочно ли он стоит. Ведро стояло прочно, и Алина подкинула заранее наломанную мебель между ножек. Огонь разгорелся еще жарче. Скоро от ее костюма и от одежды Алексея пошел пар.

Опасения девушки, что парень окажется болтливым, не оправдались – он только молча сидел и смотрел на пламя. Она даже удивилась его молчаливости. Алексей уже не стучал зубами, а его губы и лицо начали приобретать нормальный цвет. Волосы высохли и теперь торчали беспорядочной копной. Сама Алина вытерлась и расчесалась еще в своей квартире. Минут двадцать спустя закипела вода, и Алина зачерпнула две железные кружки кипятка. Парень хотел помочь, но девушка отстранила его и опустила кружки на пол. Достала заварку и сахар. Наложила и того и того щедро. Аромат разнесся по комнате, перебивая запах дыма. Обмотав руку тряпкой, Алина сняла ведро с «плиты» и пошла с ним вниз. Она не позволила почти просохшему Алексею ей помочь, ведь тогда его придется впустить в квартиру.

Крикнув, что скоро вернется, она заперла дверь и пошла на балкон, где был ее душ и стояли наготове еще два ведра холодной дождевой воды. На умывание и переодевание у нее ушло около двадцати минут. Натянув узкие джинсы, чуть расклешенные книзу, и на голое тело топик, она уже было вышла из квартиры, но вернулась и вынула нож из кармана костюма. Так вот, держа открыто в одной руке нож, она поднялась к уже обсохшему Алексею.

Он пил чай. Пил и жмурился от удовольствия, как кот, растянувшийся на солнышке. Она прошла к нему, взяла свою чуть теплую кружку и, сев с ногами на диван, стала медленно пить. У нее было очень удобное положение для наблюдения за молодым человеком. Он не мог ее видеть, не повернувшись.