Иар Эльтеррус - Иная терра

— Такие, как ты — всегда возвращаются. Если выживают. А ты должен был выжить, — сказал Коста, и тут же, без перехода, спросил: — Что будешь делать дальше?

— То же, что и раньше — строить орден, — пожал плечами Стек. — Только по-другому. И мне нужна твоя помощь.

— В чем?

— Во-первых, я не знаю, как и где искать моих бывших сокамерников.

— Вот номера их мобилов и адреса электронной почты, — он протянул сложенный в несколько раз листок бумаги. — Это не проблема. Что еще?

Стек поблагодарил, спрятал листок в карман. Замялся, пытаясь сформулировать свою просьбу так, чтобы крылатый одновременно и понял его правильно, и при этом не стал бы отговаривать. Достал очередную сигарету, щелкнул зажигалкой. Попросить, не рассказывая, зачем — не представлялось возможным. Придется объяснять, причем с начала.

— Чтобы выжить в этом мире и получить возможность реально что-то менять, необходима власть. А власть — это либо политика, либо деньги. Есть еще множество побочных вариантов, но все они проистекают от одного из первых двух. Я не хочу рисковать своими, вынуждая их лезть в политику. Так что ордену нужны деньги, и деньги немалые. Причем не через двадцать лет, а в ближайшие года три хотя бы. Я нашел один вариант, но… без должной подготовки мне не то, что не заработать, но даже и не выжить.

— Рассказывай, — спокойно сказал Коста.

Темные глаза внимательно наблюдали за собеседником, не оставляя без внимания ни единого жеста, ни одной отображающейся на лице эмоции.

Собравшись с силами, Стек начал рассказывать. С самого начала, не упуская ни одной мало-мальски важной подробности, ни одного из обдуманных и отвергнутых вариантов. По мере его рассказа взгляд крылатого, обычно спокойный и даже несколько отрешенный, становился все тяжелее, а бесстрастное лицо — мрачнее.

— Ты понимаешь, на что подписываешься? — негромко спросил он, когда Стек, наконец, замолчал.

— Да, — кивнул парень, в очередной раз прикуривая.

Он не успел даже заметить движение — крыло ударило по кисти, выбивая сигарету.

— Самонадеянный маленький идиот, — холодно, чеканя слова, проговорил Коста. — Ты даже в страшном сне себе не смог бы этого представить. Ты знаешь, каково смотреть в глаза смерти даже не каждый день — каждую секунду? Знаешь, как кричит раненый человек, которого ты не смог убить одним ударом, и теперь должен добивать? Знаешь, как воняет дерьмом от распоротого живота?

С каждым «знаешь» он делал шаг, приближаясь к Стеку, с каждым «знаешь» в его глазах вспыхивали кажущиеся дьявольскими искры, с каждым «знаешь» сердце пропускало один удар, но в то же время с каждым «знаешь» росла решимость юноши поступить именно так, как он решил.

— Мне сложно однозначно ответить на твой вопрос, — сказал он, с трудом удерживаясь, чтобы не отвести взгляд. — Я знаю, каково смотреть в глаза смерти, пусть даже и не каждую секунду. Я знаю, как кричит человек, получивший очередь из автомата в живот, и знаю, как становится страшно, когда после сухого щелчка он замолкает — навсегда, потому что полицейским надоело слушать его вой. А этот человек — он был не врагом, и даже не каким-то абстрактным парнем, он был моим близким приятелем. Я не знаю, как воняет от распоротых кишок, но зато я знаю, как остаться человеком, будучи погребенным по самые уши в выгребной яме. Я многого не знаю, очень многого, и я это понимаю. Но не надо считать меня тепличным растением, беззаботным студентом, или кем там еще. Я знаю, что я представить себе не могу всего того, о чем ты говоришь — в том ракурсе, о котором ты говоришь. Потому я и прошу тебя о помощи.

Его голос, срывающийся в начале речи, к концу ее окреп и приобрел странно сочетающуюся со стальной уверенностью горячность. Коста отступил.

— Неужели ты хочешь стать такой же тварью, как я? — тихо, спокойно спросил он.

Но Стек прекрасно чувствовал горечь за этим напускным спокойствием.

— Я гордился бы, если мог стать таким, какой ты сейчас, — уверенно ответил молодой человек. — Что бы там ни было в прошлом…

— Если ты хочешь, чтобы я тебе помог — ни слова о моем прошлом, — оборвал его крылатый. — Я не желаю слышать об этом от тебя, и не желаю помнить, что ты это знаешь.

— Как скажешь.

— Теперь о деле. То, что ты придумал — бред. У тебя нет ни подготовки, ни времени на нее, ни связей. Тебя просто пустят на мясо. Запомни это хорошенько, и поищи другие варианты. Если же не найдешь… Послезавтра к тебе придет курьер, принесет пакет. В пакете будет чип. Изучи информацию, прочитай все, просмотри видео. Подумай еще десять раз. Если не хватит ума передумать — приходи в понедельник к семи утра по адресу, который найдешь на том же чипе. Я буду ждать тебя ровно пять минут.

Стек хотел сказать «спасибо», но не успел — резко развернувшись, Коста шагнул с крыши семиэтажного дома, в падении расправляя крылья и исчезая в ночной тьме.

Ему всегда нравились именно такие женщины: уверенные, властные, циничные, представления не имеющие о всяческих сантиментах, свойственных обычным самкам человека. Он ненавидел мамаш с детьми, способных говорить только о своей ненаглядной крошке, визжащей из коляски, ненавидел гламурных дур, часами треплющихся о косметике и клубах, ненавидел уродливых недотрог в очках, сутками зубрящих свои конспектики, ненавидел заносчивых «золотых» девочек с папиными деньгами, ненавидел шумных и крикливых «пацанок», корчащих из себя не пойми что… словом, он ненавидел женщин — за исключением некоторых.

Таких, как, например, та, что сидела сейчас напротив него. Безжалостная, умная, уверенная стерва. Власть, деньги, достижение цели — вот и все, что ее интересует.

— Вот список препаратов, которые мы можем предложить по обоим пунктам нашей договоренности. В таблице вы найдете основную информацию: название, описание, тип воздействия, скорость действия, стоимость, время изготовления партии.

Холеные руки, аккуратный неброский макияж, платиновое кольцо с рубинами — смотрится просто и элегантно, стоит примерно столько же, сколько новый флаер престижной марки.

— В данный момент меня интересуют долговременные препараты. Мне нужны подробности.

— Технические, или общие?

— Общие. Я очень поверхностно разбираюсь в химии и медицине, этими деталями будут заниматься другие люди.

— Хорошо. Есть три варианта, для удобства мы означили их «альфа», «бета» и «гамма». Альфа — самое сильное и надежное средство: принявший его однажды пациент получает гарантию результата. Сам результат достигается примерно через пять суток. Бета сложнее, необходим прием в течение нескольких дней — в случае единовременного принятия всей дозы высока вероятность немедленного летального исхода. Результат — спустя месяц. Гамма, на мой взгляд, лучший из вариантов. Достаточно одного приема минимальной дозы препарата, чтобы обеспечить результат.