Аристократ добивается своего - Марс Букреев

Ни-че-го!

Ни жара в области позвоночника, ни поставленных целей, ни алгоритмов действий. Блин!

Шаги твари стали ближе. Земля уже просто подпрыгивала подо мной. Да он же идет сюда! Я сорвался с места, бросившись прочь от своего укрытия. За спиной раздался грохот, застонал покореженный металл, осыпались разбившиеся стекла.

Я припустил, что было мочи, к лесу. Надеюсь, собратья этого монстра не ждут меня там. Укрытие было так себе, вон, как Идолище лихо ломал деревья, но другого варианта не было.

Позади загромыхали тяжелые колонны ног. Топот настигал, предвещая скорую смерть. Не успею, я добежать до этого чертового леса! Воронцов, тварь эдакая, все же подписал мне смертный приговор!

Я развернулся, руки обжог ток Мощи. Я не стал формировать ее, некогда уже, просто метнул в морду приближающейся твари. Заряд разбился о шею, чуть ниже усеянной зубами пасти. Тварь дернула головой, но не сбавила разбег.

Идолище не стал хватать меня пастью, он просто решил растоптать меня. Собрав все силы, я невероятным кувырком увернулся от огромной ноги, туша пронеслась мимо. Я вскочил, метнул еще один заряд Мощи. И бросился в другую сторону, к древнему валуну.

Зря я это сделал, метнул Мощь. Возможно, тварь бы не сразу поняла, что мне удалось увернуться от ее атаки, но мой удар подсказал ей, что я жив, здоров и нахожусь за спиной. Идолище тут же решил исправит эту оплошность. Развернувшись, он снова погнался за мной.

Кажется, убивать меня уже не стоит. Я сам сдохну, бегая по тундре. Мне все же удалось достичь титанического валуна, раньше, чем чудовище догнало меня. Я, задыхаясь от бега, взмокший холодным потом, ужом вполз в небольшую расщелину у основания скалы.

Услышал, как притопало чудовище. Остановилось, соображая, куда бы я мог подеваться. Заходило вокруг скалы. Перед моим лицом прошли огромные когтистые медвежьи лапы, краснея сырым мясом. Тварь несколько раз обошла валун. Опустила голову, как будто принюхиваясь. Снова зашагала вокруг. Упертые эти Идолища. Шел бы к своим собратьям, рассказал бы, как погонял по тундре мелкого человечишку. Нет же, настырный какой. Хочет, наверное, доказательство принести, в виде моей бездыханной тушки.

Остановившись с противоположной стороны валуна, Идолище навалился на скалу всем телом. Потом еще раз. На лицо посыпались пыль, мох, мелкие камушки. Потом он снова сделал несколько шагов. И опять навалился на валун. Тот покачнулся.

Проклятая каменюга! Поддается. Ты же лежал тут тысячи лет, уже врасти должен в землю, так, что трактором не утащишь. Какого лешего вздумал раскачиваться?

Идолище продолжил свои попытки сдвинуть валун. Камень с каждым разом поднимался все выше, и падал на свое место все тяжелее. Сверху меня осыпало уже настоящим каменным градом. Валун шатался, раскачивался. В один момент я увидел, как он поднялся так высоко, что казалось, я могу встать во весь рост. А затем полетел вниз, грозя раздавить меня многотонным весом. Ухнуло! Меня не задавило, но я почувствовал, как мне стало не хватать места, в моем и без того тесном убежище.

Еще одного раза, когда Идолище хорошенько толкнет валун, я ждать не стал. Сто процентов, удачи остаться невредимым у меня уже не хватит. Я заелозил по земле, выбираясь из-под камня. Идолище опять навалился, валун качнулся, я зайцем выскочил из-под него, и древний камень бухнулся на землю. Место между почвой и камнем исчезло!

Я опять побежал к лесу, отлично понимая, что мне не добежать до него. Подо мной затряслась земля, Идолище гнался за мной. Проклятье! Да чего же я не могу включит боевой режим? А если я не могу сделать это осознанно, то какого рожна он не врубается сам? Он ведь включился тогда, в больнице, когда разверстая пасть Идолища уже нависла надо мной!

Может в этом и есть секрет? Только в последний момент, когда уже нет никакой надежды, задействуются срытые резервы. Мне ведь, все равно не уйти. Боевой режим — мой последний шанс!

Я остановился. Повернулся к несущейся на меня туше. Гора сырого мяса, пригнув голову и разинув черный зев, в обрамлении белых зубов, приближался со скоростью поезда. Вот нас разделяет всего десяток метров! Пара мгновений и Идолище ухватит меня, вопьется острыми, словно кинжалы зубами в мое тело.

Не, на хрен! Отдать свою жизнь в руки судьбы? Как-то слишком это отдавало безволием. Я зачерпнул колоссальное количество Мощи, уже не думая о том, что могу навредить сам себе. Мне показалось, меня окатили кипятком с ног до головы, а потом кипяток побежал по моим венам. Я заорал от боли, страха и отчаяния.

И ударил! С моих рук сорвалось настоящее солнце, ослепившее ярким светом. Гудящий шар пролетел вперед, ударил тварь в грудь, прожог в нем дыру диаметром с автомобильное колесо и лопнул внутри. Тварь рухнула, пробороздила по мху еще несколько метров и застыла прямо у моих ног.

В одно мгновение меня покинули все силы. Мышцы стали ватными, ноги не держали. Я даже не сразу сообразил, что падаю. Когда небо еще кружилось перед моим взглядом, я успел подумать: «Ведь это уровень Цент

уриона!».

Я очнулся, когда солнце уже клонилось к горизонту. Сел. Туша Идолища все так же лежала рядом. Усеянная кинжалообразными зубами пасть смотрела прямо на меня, словно тварь и после смерти пыталась дотянуться до своей жертвы.

Странно. Я пролежал без сознания несколько часов, но ни один хищник не приблизился ко мне, хотя Идолище — это целая гора мяса. Мясо ли? Из чего созданы эти твари? Наверное, даже хищники не рискуют приближаться к иномировому монстру, пускай даже мертвому. Хоть, какая-то польза от него. Иначе, какой-нибудь оголодавший медведь утащил бы меня. Или лисы и песцы обглодали бы лицо.

Я передернулся от неприятных мыслей.

Мотнув головой, попытался собрать воедино, все, что произошло со мной за последнее время. Выходило так, что за всеми проблемами стоял Воронцов. И чего ему неймется? Вот же привязался ко мне, хлыщ напыщенный. Получается, он и с Кордом договорился, чтобы тот распилил меня на камеру. Не сам, конечно, но не суть. А запись, значит, к Ингвару Алексеевичу отправил.

Допустим. Но ведь в Японии, Корд сам предлагал мне убить Воронцова. Но Корд наемник. Воронцов мог просто перекупить его. Денег-то у его сиятельства, как грязи.

Ладно, что дальше. Узнав, что подручные Корда упустили меня, Воронцов решил