Лиланд Модезитт - Подобно Войне за Веру

— Я надеюсь, дело не кончится тем, что мы окажемся временно без энергии, когда появятся ревяки?

— Сэр?

— Ничего. Спасибо, Хисин. — Тристин опять прошел на камбуз, где смешал себе чашку Подкрепунчика. Сделав глоток, добавил еще порошка. От этого у него еще сильней взыграло в желудке, когда туда попал напиток, но он терпеть не мог водянистого вкуса, который получался, если смешивать Подкрепунчик, следуя нормам.

Он расхаживал в тесном пространстве между консолью и стеной, от вспомогательной консоли в углу до окна и обратно. Кишечник его по-прежнему бурлил, и он не вполне понимал, почему. Его снедают мысли о фархканском медосмотре? Или о собеседовании?

Почему это существо — Гере или как его там? — почему он или она так прицепилось к Тристану, вынуждая его признать, что он вор, пусть даже в общем смысле слова? Почему Гере настаивало, чтобы Тристин об этом подумал? Какое отношение имеет это дурацкое собеседование к технической помощи, которую, предположительно, получает Коалиция? И что это за помощь? Эзилдья упомянула, что ее мать была инженером по переходу. Фархканы помогали улучшить передающие машины или характеристики переходов космических судов Коалиции? С чего бы? И как сюда вписывается он?

Он махнул рукой. Возможно, его мать знала больше о фархканах, правда, он сможет спросить ее не раньше, чем получит отпуск домой, а это произойдет нескоро. Он сделал еще глоток напитка, помедлил, глядя в окно на восток, где неторопливо крепла буря.

Почему Мара внезапно удостоилась столь пристального внимания ревяк? Из-за того, что приближается к полупригодности для обитания, а они сочли, что им стало тесно? Опять? Почему ревяки все время стремятся брать, брать, брать?

Дзинъ! Тристин проглотил свое питье и вызвал сообщение через имплантат, направляясь к командирскому креслу.

— Всем станциям Контроля Периметра. Визуальное наблюдение КонОба обнаружило четыре параглайдера на входной огибающей. Расколотый образец. Передаем предполагаемые координаты посадки. Полная тревога по станциям Периметра. КонОб Два, КонОб Два…

Внеся координаты в систему, Тристин проверил их. Два вражеских глайдера нацелились на средний участок пустошей на востоке, то есть, главная их мишень — Восточная Алая Тройка.

Тристин надеялся, что ревячьи пилоты изменят направление, что они морочат противника, но понимал, что это не так. Он глубоко вздохнул, и в этот миг уловил еще одну алую вспышку на ремонтном экране. Голос Хисина проплыл через имплантат.

— Лейтенант, сэр, этот плуг мертв, действует только модуль мобильности. Я знал, что это вот-вот случится, но нет, от снабженцев запчастей не допросишься. Мне следует его отключить.

— Вы не можете сделать это дистанционно?

— Там не действует цепь, принимающая сигналы. Вот он и ковыляет себе, ничего не делая.

— Как далеко он ушел? — Задавая вопрос, Тристин одновременно вглядывался в картинку на экране, получаемую со спутника. — На десять кайев, верно?

— Ближе к одиннадцати, сёр.

— Оставьте его пока, — решил Тристин. — Техники свой выбор сделали. На нас идут ревяки, и последнее, что нам нужно, это чтобы вы оказались снаружи, когда они откроют огонь.

— ТехШтаб не обрадуется. Нефункциональные затраты горючего.

— И пусть себе страдают. Лучше это, чем ваша гибель. Валите все на меня.

— Признателен вам, сэр. Не могу сказать, что надеялся на такое отношение.

— Не беспокойтесь. Вам найдется много работы, как только мы покончим с ревяками.

Тристин отключил линию и вернулся к поиску противника на экранах. Ничего. Он вновь и вновь проверял сведения датчиков и вид со спутника, но все напрасно. Затем он изучил состояние оборудования. Помимо башни номер один и работавшего вхолостую плуга, имелось еще несколько проблем поменьше, включая все еще вспученную решетку камеры в блоке В. Обозрев оборудование, он пробежался по всем недавно полученным сообщениям. Самые обычные доклады, не считая отчета Джерфель о вечернем нападении ревяк, о котором он еще ничего не знал. Насколько он понял, она их быстро нейтрализовала. Он обратил внимание на примечание о применении ракет для создания вспышек. Новая ткань ревячьих скафандров порой бросала отблески при таких вспышках, если сражаться ночью. Он попытался иметь это в виду, хотя ночная смена ему предстояла не ранее следующего месяца. Дзинь! Тристин облизал сухие губы и вскрыл послание.

— Всем станциям ПерКона. КонОб Один, КонОб Один. Состояние атмосферы препятствует обнаружению и нейтрализации параглайдеров. Установленное место посадки, приблизительно, двенадцать пятьдесят шесть. Посадка двенадцать пятьдесят шесть. КонОб Один, КонОб Один…

Сложности из-за состояния атмосферы? Он проверил метеокарту. Небеса более чем наполовину ясны, ничего необычного. Больше похоже на неспособность одолеть усовершенствованное экранирование ревяк. Почему КонОбу трудно это признать? В любом случае, ревяки сели, и ни ракета, ни лазер их не тронули. Вероятно, у врагов еще больше тяжелого оборудования. Тристин установил все станционные щиты, кроме тех, что закрывают энерговеера, затем связался с консолью сержанта.

— Хисин, КонОб упустил ревяк, и они на планете. Но никто не знает, где. Мы закрываемся щитами, оставляем только веера. Противник со всеми его новыми игрушками может свалиться нам на голову прежде, чем пикнут сканнеры.

— Щиты — это сущая мука для меня, сэр.

— Я вас извещу по звену, если они не объявят о своем прибытии иным способом.

— Может, они предпочтут кого другого?

— Думаю, они не заводят любимчиков. Мы их мишень.

— Вы бодры, сэр.

— Пытаюсь, Хисин. — Тристин отсоединился и немедленно проверил вид со спутника, сканнеры, даже систему ЭМИ, как правило — малополезную. Зачем ему здесь, на наземной станции, данные о разрядах энергии космического судна? Он ничего не добился, разве что еще туже напрягся кишечник. Зря он пьет столько Подкрепунчика. Десолл решил, что поступил правильно, не допустив Хисина к неисправному плугу. Если противник пойдет на приступ и Тристин не сможет его остановить, плуг не имеет значения. Если ревяки нападут на кого-то другого и нанесут ущерб, о плуге опять же никто не вспомнит. Как-никак, четыре экранированных параглайдера, которые никому не удалось выследить. Он попытался сосредоточиться на экранах.

Минута шла за минутой, а он не отрывался от одного экрана: полный оптический вид, являвший только несколько местных кактусов, склонявшихся на крепнущем ветру, да несколько сантиметров песка, взметенного над склонами холмов. Он попытался подать на экраны полную энергию. Ничего не изменилось.