Виталий Сертаков - Золото русского эмира
– Что у тебя в мешке? – закипая, подступил к лежащему бесу Рушан. Он уже почти не сомневался, что глупый Муса кинулся преследовать совсем не того, кого следовало. Но и отступать на глазах у младших Рушан не мог. Лучше умереть в бою, чем показать слабость! Всем известно, это первый закон горцев!
– Ты уверен, что хочешь заглянуть в этот мешок? – задал непонятный вопрос старец. – Ведь после того, как ты в него заглянешь, многое может измениться. Очень многое.
Рушан оторопел. Самому старшему не пристало искать совета у молодежи, но он все же замер и оглянулся. Конечно же, никто ему не мог подсказать, что делать. Эти тупые дети ослицы умели только орать, когда их никто не спрашивал!
– А ну, показывай! – Рушан навел на старика ружье.
Что произошло дальше, с трудом сумел описать своим землякам воин из клана барса, который подсматривал за соперниками с высокого утеса. Он видел, как старик неторопливо развернул рогожу, и из нее выступила – не вылетела, а именно выступила, величаво и гордо, как царица, – птица невероятной красоты. Птица очень большая, гораздо больше индюка, но совсем не похожая на глупого индюка своей статью. Она словно переливалась белым и золотым светом, от нее исходило столь яркое, огненное сияние, что лазутчик из клана барсов вынужденно прикрыл глаза.
Позже он, захлебываясь, рассказывал старейшинам, что джигиты Малика попадали с лошадей на камни, повалились на колени и принялись горько рыдать. Они рвали на себе волосы, они выбросили оружие, которое лазутчик позже подобрал и принес вождям как доказательство своих безумных речей. Вожди клана барса все равно посчитали его рассказ бредом, но поручили молодым воинам немедленно нагнать и взять в плен страшного чародея.
Несомненно одно: человек, отнявший у персов двух коней, всю еду и одежду, – великий чародей. Но, как известно всем в горах, персы тупы и ленивы, их можно легко обмануть.
– Вперед, – сказал своим джигитам одноглазый Мирза. – Догоните его, но не разговаривайте с ним, ловите арканом. Когда поймаете, заткните ему рот, а голову накройте мешком. Главное – не повредите птицу. Я боюсь верить, уж не птенец ли легендарной Рух нам достанется…
– Колдуна убить? – белозубо улыбнулся младший сын Мирзы, красавец Берк.
– Убить – проще всего, – рассудил отец. – Если нам не наврали и он действительно умеет наводить туман… тогда мы возьмем за него двух девственниц. И одну я подарю тебе, сын мой!
– Гей, гей! – только искры полетели от подков полудиких аравийских жеребцов.
Кони представляли собой особую гордость клана барса; еще дед Мирзы отбил в свое время у вонючих кочевников целый табун прекрасных жеребцов, но не распродал их, а оставил на племя. Теперь все по обе стороны перевала завидовали Мирзе и постоянно пытались украсть его славу. А вчера эти гнусные подлецы персы посмели преследовать колдуна на его земле! И хорошо, что Всевидящий покарал их!..
Берк вел отряд вдоль русла Змеиного ручья, до первых порогов. Там, на каменной ладони, нависшей над рекой, воины увидели старика с птицей. Он совсем не походил на полоумного колдуна, которого держал в цепях Туна из клана орла. Мирза брал сына с собой, когда ездил в гости, на свадьбу к дальнему родственнику. Там обошлось без крови и без оскорблений, хотя всякому ясно – воины барса не могут даже сравнивать себя с неповоротливыми, толстыми орлами. Затеяли конные соревнования, сыновья Мирзы начали побеждать – и старикам еле удалось унять разгорячившихся хозяев праздника. Зато гостям показали пленного сына иблиса, его держали в яме, в опилках, он кричал диким голосом, рвал на себе кудри, но по приказу хозяина выводил цыпленка из мертвого яйца. Мальчишки над ним смеялись и швыряли камни. Еще сын иблиса умел вызывать слабенький дождь и насылать порчу на женщин, запретив им рожать. Ничего интересного. Берк тогда заскучал и первый отвернулся от ямы.
Этот старец не кричал и не валялся в грязи. Он сидел на белой каракулевой шкуре, в чистой одежде, и жарил на костре баранью ногу. Только голову он держал непокрытой, и длинные белые волосы выглядели страшно. Всем известно, что настоящий мужчина не будет отращивать космы, чтобы не походить на бабу! Рядышком паслись не две, а целых три лошади, а в круглой плетеной корзине, под цветастым бархатным покрывалом, шевелилась чудо-птица.
– Взять его! – приказал Берк и сам первый сорвался в галоп, раскручивая над головой аркан.
Но взять старика не получилось. То есть его скрутили сразу двумя арканами и едва не порвали на части, когда поволокли за конями по траве. Мясо упало в костер, угли раскатились, Берк крикнул джигитам, чтобы тащили мешок и быстрее воткнули колдуну кляп в пасть, а сам, вместе с братом, побежал к корзине с птицей. Им не терпелось взглянуть, хотя под бархатом наверняка прятался обыкновенный белохвост или одна из тех непонятных красногрудых пышных птиц, которые всё летели и летели с востока, завоевывая вершины гор…
Но стоило сорвать покрывало, как…
Много позже Берк, утирая слезы, клялся отцу, что более прекрасного женского лица он не встречал. На него смотрела девушка и в то же время – чудесная бело-золотая птица. Там, где ее перья носили белый цвет, они пленяли наготой нетронутых снегов. Там, где растекалось золото, оно струилось, как бурные весенние ручьи. В следующий миг птица запела – и доблестные воины Мирзы замерли.
Она пела так, что Берк сразу, в одно мгновение, увидел то, что произошло, и то, что произойдет позже. Он увидел неизменяемое, начертанное на камнях, и предначертанное на воде, которое еще можно изменить. Он заплакал и не стыдился своих слез. И чем больше знаний о мире входило в его уши и глаза вместе с пением чудесной девы-птицы, тем сильнее ему хотелось плакать. И братья его заплакали, и посланные Мирзой угрюмые охотники за беглыми рабами, на шее у каждого из которых болтался шнурок с человеческими ушами.
Они потеряли себя.
Старик-чужеземец, кряхтя, освободился от арканов, забрал у воинов лучшие ружья, остальные выкинул в реку. Потом забрал себе лучших жеребцов, а тех, что отобрал раньше у дураков-персов, оставил барсам.
– Пощади нас, – только и смог простонать Берк, давясь рыданиями, когда суровый колдун подошел к нему. – Пощади, не убивай нас. Мы отдадим тебе всё, что имеем, прости нас…
– А мне ничего не нужно, – грустно произнес старец. – У меня всё есть. У тебя тоже всё есть, но у тебя уродливая душа. Поэтому тебе и таким, как ты, вечно кажется, что чего-то не хватает.
– Разве ты не будешь убивать нас? – В уродливой душе Берка всколыхнулась надежда. Он даже вспомнил о кинжале на поясе и подумал, что мог бы дотянуться до живота этого подлого вора, но тут золотая птица снова запела.