Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

— Не нужно, — перебил Пепел, — Это вызовет ненужный интерес.

Милослава чуть приподняла бровь — похоже, Пепла ничуть не беспокоило, что Рублёв сошёлся с самым известным в столице «серым» резонантом.

— Теперь о Хамовниках, — голограмма чуть наклонила голову, — Я прочитал отчёты. Мелехов пишет, что твой подопечный вывел две группы через зону, где проводники ослепли и видел структуры, которых не фиксировали приборы.

— Так и было. Кольцова подтверждает это, Кочетов тоже. Всё в рамках его таланта.

— Почти герой, — в голосе Пепла мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, — Спас драконидку «Эгиды», публично поставил на место младшего Соколова, написал на него рапорт и даже собрал под ним подписи.

— Вы… одобряете? — осторожно уточнила Милослава.

— Я нахожу это полезным, — Пепел улыбнулся своей сухой, без капли тепла, улыбкой, — Мальчик умеет показывать зубы — и умеет вовремя их прятать. Редкое сочетание для восемнадцати лет. Хорошая работа, Милослава. И его, и твоя.

Похвала от Пепла⁈ Зверева не помнила, когда слышала её в последний раз.

Если вообще когда-нибудь слышала.

— Соколовы этого так не оставят, — заметила она.

— Разумеется, — голограмма кивнула, — Валерий Геннадьевич очень трепетно относится к своей фамилии. Но это ничего, пусть понервничает. Ему полезно иногда приходить в тонус, а то размяк в своём удобном кресле.

Милослава промолчала. Она давно заметила, что, когда речь заходила о Соколове-старшем, в голосе Пепла появлялись какие-то особые нотки. Не неприязнь, а скорее… интерес шахматиста к равному противнику.

Зверева помедлила, подбирая слова.

— Господин Пепел, позвольте вопрос по экспедиции?

— Задавай.

— КВ221Ц полгода стояла под янтарём. Заливка обошлась нам в бюджет небольшого города. И сейчас — экспедиция. Одиннадцать групп, три нексуса, и через два часа после входа тип аномалии внезапно меняется на хаос.

Голограмма молчала.

— Я хочу понять, — продолжила Милослава, — Зачем было вскрывать аномалию, которую мы с таким трудом усыпили? И зачем там нужен был Рублёв? Официальная версия про «полезные способности Ищейки» — это…

— Милослава, ты снова задаёшь вопросы, на которые у тебя нет допуска.

— Я руковожу этим наблюдением, — Зверева заставила себя говорить ровно, — Мне было бы проще работать, если бы я понимала, на что смотрю!

— Тебе было бы проще — но не мне, — Пепел чуть склонил голову, — Ты видишь то, что тебе нужно видеть. Этого достаточно.

Щека Милославы чуть дёрнулась, но она промолчала.

— Продолжай наблюдение, — произнёс Пепел, — В прежнем режиме. Через две недели у мальчика третья плановая аттестация?

— Да.

— По её результатам пришли мне всё — замеры, графики, протоколы, видео.

— Будет сделано.

— Хорошо. Конец связи.

Голограмма мигнула и погасла.

Зверева ещё минуты три сидела, глядя в пустоту над столом.

О том, что мальчишка стал «плотнее», она Пеплу так и не сказала. Даже сама толком не поняла почему. Впрочем, если она права — тот и так узнает об этом после аттестации.

Через полчаса Милослава уже стояла в лифте, который нёс её вниз. Мимо двадцатого этажа, мимо холла, мимо аттестационных блоков на минус третьем. Минус десятый, минус двадцатый, минус тридцать пятый…

Лифт остановился на минус сорок втором.

Узкий бетонный коридор, освещённый тусклыми лампами, и тяжёлая стальная дверь в конце. На двери — табличка без опознавательных знаков, просто номер: «0».

Спецхранилище Бюро.

Милослава приложила ладонь к сканеру. Тот помедлил — и пискнул зелёным.

Внутри было холодно, сухо, и располагались бесконечные ряды металлических стеллажей, уходящих в полумрак. На каждом — картонные коробки, папки, кофры, контейнеры. А тишина такая, что слышно, как гудят вентиляторы где-то в стенах.

Почти всё здесь было на бумаге — потому что её нельзя было взломать удалённо.

Зверева прошла вдоль рядов, не включая дополнительного света. Она знала, куда идёт — стеллаж 114, седьмая полка, коробки с годом «2012» на корешке. Милослава провела пальцами по корешкам, остановилась на одной из коробок и сняла её с полки. Внутри — аккуратный ряд тонких серых папок. Женщина перебрала их, одну за другой, и наконец вытащила нужную.

Обычная картонная папка, на обложке выцветшими чернилами выведено:

«Проект „АРИАДНА“. Совершенно секретно».

Милослава помедлила и открыла — но внутри было пусто. Только один-единственный лист, пожелтевший от времени, с машинописным текстом и печатью:

«Материалы изъяты. Основание: распоряжение П.»

И дата — март 2012 года.

* * *

Андрей.

Дмитрий вывел меня из башни Бюро не через главный выход, а через какой-то боковой, мимо крошечного дворика и курилки, где двое охранников при виде некроса синхронно отвернулись и сделали вид, что очень увлечены своими сигаретами.

— Не любят они меня, — без всякой обиды протянул афро-россиянин, — Профессиональная ревность, как думаешь? Я же на работе не потею, не устаю и не прошу прибавки. Обидно людям.

— Только поэтому, думаете? Мне кажется, что вон тот пузатый точно любитель зомби-фильмов.

— Ха-ха! Ну, может… Или дело в запахе… Мне пару раз намекали — я уж и одеколон пробовал.

— И как?

— А ты не чуешь? Удивительно… Вообще без толку, — некрос сокрушённо развёл костлявыми руками, — Мёртвым, знаешь ли, даже «Шипр» не помогает.

Я хмыкнул.

Мы перешли Павелецкую площадь, нырнули в переулки Замоскворечья и минут через десять вышли к Водоотводному каналу, к Шлюзовой набережной, где между старыми особняками притулился маленький сквер.

И честно говоря, я на входе просто замер — потому что над сквером висел пруд.

Прямо в воздухе, метрах в пяти над газоном! Круглый, метров двадцать в диаметре, с ровной, как стекло, поверхностью! Внутри, в зеленоватой толще, лениво шевелили плавниками здоровенные золотые карпы. Кувшинки свисали вниз, как люстры, а с краёв то и дело срывались капли — но падали не вниз, а вверх, закладывая дуги, улетая в небо и рассыпаясь там радужной пылью.

Под прудом, на траве, лежали люди — парочки на пледах, мамы с колясками, студенты с ноутбуками. Кто-то кормил карпов, бросая хлеб вверх — и рыбы лениво высовывали морды из водяного «зеркала», хватая крошки.

— Небесный пруд, — пояснил Дмитрий, явно наслаждаясь моей отвисшей челюстью, — Не бывал тут раньше?

— Не-а.

— Это стационарная аномалия первого класса. Лет десять уже висит, городская достопримечательность. Говорят, если туда нырнуть, то вынырнешь в Москве-реке у Крымского моста.

— Серьёзно?

— Вполне, но проверять не советую. Последний блогер, который пробовал, действительно всплыл у Крымского — но уже без штанов. И потом месяц не мог ни одни брюки надеть — они с него просто слетали. Сидел дома и стримил, пока кто-то не содрал с него невидимую аномальную пиявку воздуха.

Я рассмеялся и машинально скользнул в концентрацию.

Пруд тут же вспыхнул струнами — голубыми, жидкими, переплетёнными с белёсыми нитями