Стив Перри - Звезда Смерти

Вейдер ощутил враждебность, исходящую от свиты Таркина, но не придал этому значения. Он мог разобраться с враждебными словами и враждебными действиями, но мысли слабых духом существ не представляли для него угрозы.

Таркин, как обычно, елейный и скользкий, прекрасно знал, в чём заключаются его собственные интересы. Поскольку его интересы соответствовали интересам императора, он был полезным орудием. И это было хорошо, поскольку Вейдер без колебаний воспользовался бы этим орудием.

Группировки повстанцев породили множество проблем – больше, чем многие ожидали. Но император, конечно, знал, что это случится – сопротивление не было для него неожиданностью. Император полностью слился с тёмной стороной Силы. Он – самый могущественный сит из когда-либо живших.

Когда-нибудь таким станет и Вейдер.

Пока всё это в будущем, а сейчас у него есть более прозаические дела. В строительстве боевой станции наметились проблемы. К тому времени, как Вейдер улетит, эти проблемы будут решены. Он вернётся, когда понадобится разрешить другие проблемы, если они возникнут, и вернётся, если всё будет идти гладко – просто чтобы напомнить Таркину и его ближайшим помощникам, что око императора всегда направлено на них.

Всегда.

"Звезда Смерти", сектор Н-1, нижний уровень казарм

Сектор Н-1 – огромное пространство, одна двадцать четвёртая полушария, обладал некоторым количеством воздуха и частично отапливался – по крайней мере, здесь не приходилось носить скафандр. Слава звёздам – Тиле до смерти надоело каждый день возиться с тугими сочленениями и сервомоторами скафандра, иметь ограниченный угол обзора, без возможности даже почесаться – и это были лишь некоторые из неудобств. Ей и раньше приходилось облачаться в скафандр для работы, и этот опыт был не слишком приятным – но здесь всё было только хуже, потому что Империя (без сомнения, в погоне за дешевизной) приказала использовать устаревшие скафандры с постоянным объёмом вместо новых, эластичных моделей.

Некоторое время скафандр был просто необходим. При постройке сооружения такого размера нельзя просто собрать корпус, загерметизировать его и начинать возводить внутренние конструкции – на это потребовалась бы уйма воздуха. Когда станция будет функционировать, множество конвертеров, установленных в каждом секторе, легко обеспечат её кислородом, но пока они не работают, воздух приходится брать из атмосферы ближайшей планеты и доставлять на орбиту специальными кораблями. Альтернатива – строить в космосе огромный завод и завозить туда воду, но это ещё сложнее. Вода занимает на борту больше места, чем баллоны со сжатым воздухом, к тому же без надлежащего обогрева во время разгрузки она просто превратится в куски льда, что, опять же, повлечёт за собой увеличение объёма. Да и размер постройки просто не позволял одним махом собрать наружную оболочку.

Таким образом, с самого начала строительства было решено, что на первой стадии монтажа будут полностью построены и загерметизированы отдельные сектора. Это создавало пространство для хранения стройматериалов и жильё для рабочих – хотя бы на первое время. Сотни тысяч работников надо было где-то разместить – причём, желательно, поближе к объекту, потому что возить рабочую силу туда-сюда каждую смену дорого и отнимает много времени.

Экструдеры, штамповавшие пластины обшивки, находились всего в нескольких километрах отсюда, собранные на орбите, в точке, где были сбалансированы силы притяжения самой тюремной планеты и астероидов, которые служили сырьём. Всё делалось довольно просто. Астероиды с большим содержанием железа и никеля оттаскивали из внешнего пояса к дробилкам, где вращающиеся дюрастальные валки пережёвывали их и разбивали на мелкие кусочки, которые в свою очередь отправлялись на Безнадёгу – в том числе и кваданий. К полученному гравию добавляли воду и под высоким давлением получали суспензию, которая по трубам поступала в плавильные печи. В этих огромных котлах смесь очищалась путём выгорания примесей. Разрыхлённая руда поступала в экструдеры, которые прессовали пластины обшивки – примерно так же, как питательная паста выдавливается из тюбика. Оставалось много шлака, но его просто собирали в один ком и ускоряли в направлении звезды. Через несколько месяцев комки шлака упадут на солнце и сгорят.

Конечно, Тила и раньше участвовала в проектах, где были задействованы космические дробилки и экструдеры, когда работала над орбитальными дворцами и кольцами. Однако она никогда не видела таких больших машин и так много. Листы обшивки производились в количестве, превосходившем всё, когда-либо применявшееся в одном проекте.

Сектор Н-1 был похож на гигантский полукруглый ломтик арбузника, разрезанный пополам. В основании он был шириной 31 километр – когда станция будет закончена, это основание станет частью экватора – и сужался к концу почти в точку, всего до нескольких десятков метров; а в длину составлял более 94 километров. Конечно, почти все сектора в полушарии будут одинаковы – за исключением тех, где будет располагаться суперлазер.

Размеры самого шарика даже трудно было представить. Сказать, что он большой – значило погрешить против истины. Одна только жилая сфера была шириной в два километра, и включала городские кварталы, арсеналы, ангары, командные центры, промышленные зоны и жилые районы. Под ними должен был располагаться гиперпривод, реактор и вспомогательные источники энергии – всё это, к счастью, её не волновало.

А волновал её сейчас старый и немного эксцентричный вуки. И не просто волновал, а ставил в тупик.

Познания Тилы в языке вуки находились на зачаточном уровне. Говорить на ширивуке сложно не столько из-за лексики, сколько из-за произношения: человеческие органы речи просто не в состоянии воспроизвести необходимые рыки, рёв и ворчание. Как и большинство участников крупных строительных проектов, Тила привыкла работать с этими высокими, покрытыми шерстью гуманоидами – вуки собирались в подобных местах, даже если они не были рабами и не работали из-под палки. К счастью, большинство вуки, занятых на крупных проектах, понимали общегалактический, хотя говорили на нём не лучше, чем люди на языке вуки. Поэтому Тиле обычно удавалось достаточно свободно общаться с вуки.

Обычно удавалось.

Бригадиром смены был старый седой вуки по имени Хариньяр, который, вполне вероятно, пошёл работать на "Звезду Смерти" добровольцем. Он с головы по пят был покрыт серым мехом, обладал строптивым и упрямым характером и имел обыкновение забывать общегал, когда Тила говорила что-то, чего нельзя было оспорить – и это сильно её раздражало. Сейчас был как раз такой случай.