Константин Воронин - Выполняя приказ

   К Доновану, стоящему у брезента, подошел оператор.

   - Послание отдали в руки Хоккинсу, сэр. Паучок проследил.

   - Хорошо, Мюррей. Можешь на сегодня тоже быть свободен. Доктор,- окликнул майор врача,- как у вас дела?

   - Восемь туземцев умерли от ран, их похоронили рядом с остальными. Пятнадцать человек выживут. Наши трое раненых уже могут передвигаться, кроме Смита, раненного в бедро. Этот еще дня три пролежит.

   - Скажите санитарам, чтобы перенесли Смита к брезенту, вколите тузикам анаболики со снотворным и присоединяйтесь к нам. Вам здорово досталось за последние сутки. Адамс, Иванов, всех людей, кроме часовых, позвать сюда.

   Солдаты собрались вокруг брезента. Повар успел выставить на брезент бутылочки с кетчупом, солонки, баночки с горчицей и с майонезом. Все поняли что ужинать будем не за длинным пластиковым столом под полотняным навесом, где помещались десять человек и есть приходилось по очереди.

   Донован подал повару знак, тот взял большую двузубую вилку и открыл алюминиевый контейнер, доставленный с транспорта. Восхитительный запах жареной говядины разнесся в воздухе. Повар стал цеплять вилкой огромные дымящиеся куски прожаренного мяса с аппетитной корочкой и укладывать их на подносы. Его помощник взял кружку, подставил под краник на бочонке. Красная струя полилась в кружку и к запаху жаркого примешался тонкий аромат вина.

   - Ножи у всех имеются,- сказал Донован,- мясо лучше есть руками, вина на всех хватит. Прошу к столу. Вы это заработали.

   Весело гомоня, все стали усаживаться вокруг брезента. Ай, да Папа, устроил своим ребятам праздник! Первая кружка вина - майору. Вторую протянули мне, но я передал ее Смиту. Вот и у каждого в кружке плещется вино. Донован поднял свою кружку и все притихли.

   - Первую, как положено, за тех, кого сегодня не хватает за нашим столом,- негромко сказал Донован. Все помолчали немного и, не чокаясь, выпили. Виночерпий споро принялся наполнять кружки. Остро наточенные ножи кромсали говядину. Вегетарианцев среди нас отродясь не бывало. Говядину жарили на транспорте в большом жарочном шкафу. Наш повар и за сутки бы не управился. Мясо нежное, сочное. Соли, поливай кетчупом, мажь горчицей или майонезом. Или просто так ешь.

   Вторую выпили за победу, за удачу, за успех. Насытившись, Лимонадный Джо и еще трое непьющих парней пошли сменить часовых, чтобы и те могли поучаствовать в общем пире. Когда мясо на подносах подходило к концу, повар открывал следующий контейнер.

  Краник на бочонке почти не закрывали. Пили за Папу, за сержанта Иванова, за десантников вообще и в частности. Как водится, общий разговор распался на частные воспоминания о войне в джунглях, в пустыне, в снегах.

  "Бойцы вспоминают минувшие дни

  И битвы, где вместе рубились они..."

   Стемнело, включили прожектора. Бочонок опустел. Говядины наелись "до отвала". Пора и на боковую. Я дошел с Донованом до его палатки.

   - Знаешь, Серега,- вздохнул майор,- может это и жестоко было - расстреливать его из пушки. Но, если бы мы приволокли его на базу, им бы занимался комитет по религиям. Секта бога Куга - богатая и влиятельная. Может быть, и отмазали бы. И полетел бы он на другую планету гадить. Ибо, сволочную натуру уже не переделаешь. Прав я был?

   - Прав, Майкл. Я тебя в этом вопросе полностью поддерживаю.

   - Спасибо, Серега. Посмотрим, что ответит Хоккинс на мое послание. Я предложил ему завтра вступить в переговоры. День завтра будет не из легких, в психологическом плане.

  Пойдем, поспим. Караулы менять не забудь.

   На рассвете всех разбудили выстрелы и вопль часового: "Туземцы!". Плохих предчувствий у меня вчера не было и мне, как и всем, пришлось запрыгивать в штаны, натягивать берцы, накидывать на одно плечо бронежилет, на другое - ремень автомата и на ходу застегивать пояс с кобурой и ножом.

   Часовой стрелял в воздух. От опушки леса с северной стороны шли два туземца, размахивая белым флагом.

   - Чё орешь?! - дал пинка часовому-первогодку капрал Петерсон,- мог бы и одного меня вызвать, а не палить сдуру. Четверо часовых двух тузиков испугались?!

   Туземцы дошли до колючки и двинулись вдоль нее к проходу. Донован встретил их на входе в лагерь. Они передали майору сложенный вчетверо лист бумаги. Прочитав его, майор достал авторучку и что-то написав на листе протянул туземцам. Те, взяв бумагу, поклонились, произнесли: "Ха Ии!" и зашагали обратно тем же путем.

   - Через два часа прибудет Хоккинс,- сказал мне и Адамсу майор,- быстренько наведите порядок в лагере.

   Десантники кинулись убирать брезент, оставшийся после вчерашнего пиршества, прятать бочонок и козлы на склад. Солдатам было приказано одеть чистую форму, побриться, то есть выглядеть "на все сто". Повар вовсю суетился на кухне. Всех быстро накормили завтраком, состоящим из кофе и сандвичей с холодной говядиной. Желающие могли сами разогреть мясо в микроволновке. Повару было некогда нами заниматься, он готовился к приему Хоккинса.

   - Тузики идут, сэр,- доложил майору часовой с северной стороны.

   Донован подозвал меня и Адамса:

   - Будете участвовать в переговорах. Оденьте по наушнику, оператор будет переключать автопереводчик. С Хоккинсом будут туземцы, местные власти, так сказать. И с юга вожди должны подойти, я насчет них вчера договорился. Но, главное - надо уговорить Хоккинса лететь с нами. Любой ценой. Я же не могу огреть его по башке и привезти в наручниках на базу. За это сразу рядовым сделают, а то и чего похуже. Вся надежда на тебя, Серега. Ты у нас умеешь выручать из нештатных ситуаций. Исхитрись, придумай что-нибудь.

   - Постараюсь. Но, если старик окажется упрямым и вздорным, ничего не получится.

   - Чем смогу - помогу. Еще и подпоить его слегка попробуем. Есть у меня кое-что в запасах,- подбодрил меня Донован.

   Билли благоразумно молчал. Не его это дело - переговоры вести. Только, звание обязывает. Придется Адамсу присутствовать с умным видом.

   Процессия из полусотни человек приближалась к входу в лагерь. Впереди шли десять копейщиков и солнце играло на металлических наконечниках их копий. За копейщиками следовали два туземца в белых балахонах, а за ними восемь носильщиков несли носилки, в которых кто-то сидел. Но под балдахином, скрывавшим пассажира от лучей солнца, было трудно что-либо разглядеть. Носилки сопровождали десять меченосцев. Каждый нес в руке деревянный щит, обтянутый кожей, на бедре у каждого - меч. Последними выступали двадцать пять лучников с внушительного вида боевыми луками и с колчанами, полными стрел.