Дэвид Джерролд - День проклятия
- Согласно одной из гипотез, хторранская флора достаточно развилась, и черви, возможно, предпочитают питаться продуктами родной экосистемы, а не земными организмами. Не исключено, что человек больше не числится первым в их меню. Однако это лишь предположение. Лично я не собираюсь проверять, насколько оно верное…
Разговор прервали позывные радио, и Лизард поспешила выйти на связь:
- Тирелли слушает.
- «Банши-6», вы в пределах видимости. Следуем, за вами, как послушные детки.
Лиз посмотрела налево и назад.
- Эй, утята, сколько вас в воздухе? - спросила она.
- Крыло в полном составе, полковник.
- Почему же я вижу только двенадцать машин?
- Вторая волна только что стартовала. Мы соединимся к северу от СантаРозы.
- Кому пришла в голову такая блестящая идея?
- Капитану Кэсуеллу, полковник.
- Ясно. Ну хорошо, мальчики, вы готовы к работе?
- Мы чисты и светлы, полковник, и готовы сеять смерть и разрушение до самого Орегона.
- Только в пределах цели, пожалуйста.
- Есть. Конец связи.
Я перебрался к Дьюку и заглянул в фонарь наблюдателя. За нами выстраивались в линию шесть боевых кораблей.
- Эй! Но это же «скорпионы»!
- Да, они, - откликнулась Лиз. - Есть вопросы?
- Еще бы. Мне казалось, что мы должны были затопить все боевые вертолеты в соответствии с Московскими договорами.
- И затопили. Все до единого.
- Но тогда откуда?.. - Я снова выглянул: все точно, «скорпионы».
Мое недоумение забавляло Лиз.
- Да, затопили, но предварительно покрыли акрилом. В нем они чудесно сохранились, даже не намокли. А в прошлом году, когда они потребовались снова, мы начали их поднимать. - Она посмотрела в иллюминатор и ухмыльнулась. - А ведь хороши!
Кто бы спорил - действительно хороши. Большие, черные, злобные, а с красными глазками габаритных огней они и вовсе казались зловещими.
- Пора ввести вас в курс дела, - сказала Лиз. - Я говорю о стратегической обстановке. Данные непроверенные, но смахивают на правду. Денвер становится слишком уязвимым. Военные снова собираются эвакуировать правительство.
- Куда? - вырвалось у меня. - Сейчас почти везде одинаково опасно.
- Только не на Гавайях, - возразила Лиз. - Ни на одном из островов до сих пор не замечено никаких признаков заражения. Мы надеемся, что такое положение сохранится и впредь. Для гарантии везде, включая искусственные острова и морские платформы, запрещено размещать любые исследовательские лаборатории.
Дьюк покачал головой.
- Не надо заниматься самообманом. Все это напоминает бегство.
- Это и будет бегством, если произойдет, - сказала Лиз.
- Гавайи слишком малы. Кого-то планируют бросить здесь?
- Острова - только первый этап. Следующий - Австралия и Новая Зеландия. Они пока тоже не заражены. Переговоры уже идут. Нас искренне рады принять, особенно вкупе с нашими технологиями - сколько сумеем вывезти морем.
Она потянулась к холодильнику рядом с креслом, достала кока-колу и бросила по банке нам с Дькжом.
- Но сейчас первостепенная задача - это полная централизация на полтора года. Президент объявит о ней в конце месяца. Мы создадим цепочку Безопасных Городов, каждый из которых будет окружен десятикилометровым защитным поясом и сможет продержаться самостоятельно в течение года. Большую часть работ проделают роботы. После этого каждый город станет базой для военных действий в прилегающем к нему районе.
- А всю остальную территорию сдадите без боя, так, что ли? - спросил я.
Она отрицательно покачала головой.
- Нет, не так. Прежде всего мы спасаем людей. Нельзя же, в самом деле, вести войну, не имея передовой.
- Тогда при чем здесь Калифорния? - вставил Дьюк.
- Тихоокеанская автострада, - пояснила Лиз. - Она - становой хребет Западного побережья. Без нее не обойтись. Сиэтл и Окленд станут Безопасными Городами, Сан-Франциско, надеемся, тоже. Возможно, и Портленд, но по нему решение еще не принято. Мы должны защитить автостраду, поэтому хотим заложить вдоль нее несколько крепостей. Основные действия развернутся здесь. Для нас жизненно необходимо сохранить выход к океану - от этого зависит эвакуация на Гавайские острова и в Австралию. Теперь понятно?
Мы кивнули почти одновременно - чего уж тут непонятного.
- Вот и отлично.
Запищала радиостанция, и полковник Тирелли переключилась на радиопереговоры. Мы летели над Гейзер-виллом, где к нам должно было присоединиться второе крыло вертушек.
Я залез в фонарь наблюдателя на правом борту и стал смотреть вниз, на проносящуюся землю. Мы летели достаточно низко, и меня слегка мутило. Затем Лиз снизилась еще. Теперь вертолет нырял то вверх, то вниз, повторяя холмистый рельеф. Сверху калифорнийский ландшафт напоминает измятое одеяло.
Стоял апрель, и по всем приметам склоны холмов должны были зеленеть, но ничего похожего не наблюдалось. Деревья и кусты выглядели пожелтевшими и больными. На земле между ними виднелись розовые и красные пятна.
- Правда, похоже на лишайники? - заметила Лиз. - Но это разновидность морских слизней. Понятно, что продукты их жизнедеятельности не очень нравятся местным растениям. Особенно чувствительны мамонтовые деревья. Эта гадость быстрее всего размножается в лужах, поэтому самые яркие пятна - в низинах, еще не просохших после февральских ураганов. Если и дальше так пойдет, то к концу лета все вокруг покраснеет. Денвер уже испытывал здесь специальные пестициды, но, похоже, без толку.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил я. - Чем еще порадуете?
- Дальше будет хуже, - предупредила она. - Внимание, приготовиться. Приближаемся к озеру Клиар-Лейк. - Она включила радиопередатчик. - Эй, утята, говорит «Банши-6». Мы у цели. Следите за маяками.
Внезапно мы оказались над водной гладью - ярко-голубой, как небо, сверкающей серебряными бликами. Под нами неслась черная тень «банши», позади виднелись тени боевых вертолетов - более крупные и более зловещие. «Скорпионы» ревели, как драконы. С земли они, должно быть, выглядели устрашающе.
Промелькнул северный берег озера, и внезапно я столкнулся с кошмаром наяву. Кошмар был настолько ярок, что слепил глаза. Растерянно моргая, я никак не мог понять, что вижу. Буйство переливающихся цветов напоминало пожар. Ничего ярче и ослепительнее я в жизни не видел. Нацепив темные очки, я снова опустил голову.
Очки не помогли. Преобладал красный цвет, а уж оттенков-то - не сосчитать: умбра, оранжевый, охра, фуксия. Казалось, краски парили над землей, не имея ни формы, ни очертаний. Глаза и мозг не справлялись с информацией. И все это творилось на фоне розового, почти телесного ландшафта.
Взгляд мой затуманился - земля показалась гигантским живым существом. Ее ярко-розовая кожа лопнула и разошлась рваными краями. Я смотрел прямо в глубокие кровоточащие раны. Я видел открытые гноящиеся язвы. Потоки теплой густой крови вытекали на поверхность, бежали ручьями и скапливались в ложбинах.