Михаил Медведев - Злая Звезда
– Нам лучше вернуться, – предложил Дифор, показывая на подвальное окно. – Так будет безопаснее. По-моему, у них не очень хорошее зрение и мы сможем спрятаться.
Очередной взрыв громыхнул в двух кварталах от особняка Санчеса. Железная болванка, начиненная порохом, врезалась в изящное здание текстильного склада. К небу взметнулись обломки кирпичей, бревен и горящие обрывки льняных тканей. Розовые стены дома покрылись трещинами и тяжелой волной обрушились на мостовую.
– Нет, – категорически заявил Жак. – Я должен знать, что происходит. Раньше дарлоки никогда не вели себя так. Они индивидуалисты, а сейчас, создается впечатление, будто у них появилось чувство коллективизма. Самое плохое, если кому-то удалось научиться ими управлять. Тогда нам останется только спешно эвакуироваться куда угодно и на каких угодно условиях.
Нахмурившийся король направился к вычурному особняку Санчеса и, не утруждая себя открытием массивных дверей, запрыгнул в разбитое окно. Дифор неодобрительно покачал головой и последовал за ним. Что поделаешь, если его друг никогда не слушал разумных советов и в конце концов всегда оказывался прав? Наверное, монаршая кровь благотворно влияет на мозги. Всё-таки мудры были предки, когда додумались клонировать первого Короля.
Воздух раздирал вой летящих снарядов. Судя по канонаде, по городу работал Лебединый бастион. Комендант сделал глупость и поручил обстрел центрального квартала самому плохо обученному подразделению. Мальчишки, едва окончившие курс молодого артиллериста, способны разнести вдребезги и дворец короля, и главный штаб, вместе с заседающим в нем комендантом.
Дифор догнал Жака уже на вершине парадной лестницы, ведущей в гостевые залы на втором этаже. Некогда роскошные внутренние помещения родового гнезда Санчесов представляли собой весьма жалкое зрелище. Роскошные фотогобелены были разорваны в клочья и свисали со стен длинными узкими лохмотьями. Все древние гридерские статуи, которыми так кичился барон, разбиты на мелкие осколки и аккуратными кучками лежат рядом с постаментами. Дорогая мебель изрублена в щепки. Совершенно непонятно, кто и зачем устроил здесь весь этот беспорядок. Карантинные отряды ломают только двери. Всю остальную обстановку они сжигают из огнеметов. Заниматься вандализмом у карантинщиков просто нет времени и сил. Эти парни и так едва держатся на ногах. А здесь кто-то сознательно и последовательно уничтожал всё, что могло представлять хоть какую-то ценность. При этом неизвестным варварам приходилось порой прилагать неимоверные усилия. Нужно было потратить немало труда, чтобы разбить огромную малахитовую вазу на кусочки, каждый из которых меньше самой мелкой медной монетки.
Дифор и Жак прошли по длинной галерее. С двух сторон на них взирали заключенные в грузные резные рамы предки баронов Санчесов. Все лица безжалостно испорчены. Кто-то тщательно поглумился над каждым портретом. Глаза выколоты, уши вырезаны, а губы накрашены томатной пастой. Неужели это совершил Санчес, так гордившийся своими пращурами? Невероятно, но больше некому! У всех остальных жителей столицы слишком много забот, чтобы столь оригинальным способом знакомиться с коллекцией баронской живописи.
– Раньше считалось, что переболевшие немочью полностью утрачивают разум, – тихо пробормотал Дифор. – Но, кажется, это не совсем так.
– Что ты сказал? – не оборачиваясь, спросил Жак, который уже начал карабкаться на следующий этаж по крутой лестнице для прислуги.
– Ты думаешь, на крыше будет безопаснее, чем в подвале? – осведомился Дифор и выдернул лучемет из кобуры. Он точно знал, что в обойме остался заряд только на пять секунд непрерывной стрельбы, и даже если Жак поделится с ним своим боезапасом, длительный бой им не выдержать.
– Оттуда лучше видно, – пояснил король и плечом выдавил дверь, ведущую на чердак.
Дифор без возражений последовал за ним. Не склонный к безумной отваге в одиночку, он становился отчаянно смелым рядом со своим другом. Взметнув в воздух густое облако многолетней пыли, они пересекли чердачное помещение и выбрались на крышу через слуховое окно. Под их ногами загрохотало листовое железо, выкрашенное в ядовито-зеленый цвет. Особняк Санчеса был одним из самых высоких зданий в городе, и обзор отсюда открывался великолепный. Дифор невольно залюбовался пейзажем. Сверху город выглядит совсем иначе, чем с земли. Если смотреть отсюда, то крыши домов превращаются в фасады, а чердачные окна в парадные двери. Перед друзьями раскинулась огромная равнина, сотканная из угловатых косых плоскостей. Сильный порыв ветра заставил Дифора подогнуть ноги и присесть. Капитан не любил высоты, хотя и тщательно скрывал это.
Жак уверенно подошел к самому краю крыши и достал из нагрудного кармана плоскую пластину бинокля.
– Пригнись, – посоветовал ему Дифор, немного смущенный своей позой перепуганного новобранца.
– Дарлоки не умеют стрелять, – буркнул король, прикладывая бинокль к глазам.
– Твои вояки тоже не умеют, – саркастически заметил капитан. Ему очень не нравилось место, где они сейчас находились, и он едва сдерживал себя от того, чтобы, вежливо извинившись, не спуститься вниз.
– Ты прав, – согласился Жак и, присев на корточки, продолжил обозревать окрестности.
Со всех четырех сторон горизонт застилали клубы черного дыма. Комендант не соврал – город брали приступом. Канонада доносилась отовсюду. Король прислушался. Он точно знал, что в его распоряжении есть пять пушечных батарей, но сейчас он слышал только четыре. Пятая находилась у северных ворот. Неужели дарлоки ее уничтожили? Не может быть! Их мыслительный аппарат не способен связать работу артиллерии и разрывы снарядов. Они могут понять, что их убивает, если стрелять в них из лучемета в упор. Любой другой способ убийства слишком сложен для них. Возможно, внимание дарлоков привлекли люди, обслуживавшие пушки?
Король всмотрелся в сторону северных ворот. Небо в том направлении было чистым. Значит, солдаты не кипятят в чанах смолу и не выливают ее на головы приблизившихся слишком близко монстров. А если они этого не делают, значит, они, скорее всего, мертвы. Жак тяжело вздохнул и перевел взгляд к линии пожаров, тянущихся вдоль проспекта Первой Коронации. Горели библиотека и университет. Пылали опера и стереотеатр. Король привстал, чтобы получше рассмотреть происходящее, но свист снарядов заставил его снова присесть. На этот раз артиллеристы поразили купол обсерватории. Жак громко выругался. Он хорошо помнил, сколько сил ему пришлось потратить, чтобы добиться завершения строительства этого здания.