Михаил Белозёров - Атомный век

— Мы свои, военные, никто ничего тебе плохого не сделает! Слышишь?!

Мальчишка замер, вперившись в него яростным взглядом:

— А не врёшь?!

Был он маленький, тертый, с длинными белыми локонами, торчащими из‑под синей вязанной шапки, конечно, чумазый, дальше некуда. Даже черты лица было трудно разглядеть.

— Честное военное, — с усмешкой ответил Берзалов. — Чтоб я сдох!

— Пусть он меня отпустит! — задрал малец глаза на Бура.

— А убегать не будешь?

— Не буду, — пообещал он с таким видом, что верить ему почему‑то не хотелось.

— Отпусти его, Бур.

— Правда, военные? — спросил мальчишка, поправляя на себе одежду, как очень и очень самостоятельный человек, знающий себе цену.

Куртка у него была на две размера больше, и он легко выскакивал из неё, как из простыни.

— Правда, правда, — сказал Архипов. — С севера мы.

— Врёшь… — убеждённо ответил мальчишка, — на севере жизни нет! Москвы нет! Пскова тоже нет! — привёл он свои аргументы. — Этого как его, Питера нет…

— Нет, согласен, — кивнул Берзалов. — А жизнь есть.

— Чем докажешь? — очень по — взрослому спросил малец.

— Ну не знаю… — помялся Берзалов, пряча улыбку. — Чем мы докажем, ребята? — он подмигнул на Архипову и Буру, мол, давайте, подыгрывайте.

У Архипова было очень массивное лицо, с тяжёлой, как тиски, челюстью, с остановившимся, почти бессмысленным взглядом — он слушал то ли шум дождя, то ли считал молнии. Бур же, как всегда, расслабился до невозможности, и Берзалов понял, что зря взял его, солдат из него был никакой. Не умел он ни концентрироваться, ни постигать ситуацию. А главное — не думал, совсем не думал, что место‑то опасное.

— Во! — неожиданно сказал Бур. — У меня книжка есть про Серпухов. Только она в рюкзаке.

— Бур, ты зачем всякую дрянь таскаешь с собой?! — возмутился Архипов, который отвечал за снаряжение бойцов. — Вернёшься, два наряда плац чистить!

— Да книжка та малюсенькая… — стал оправдываться Бур.

— Три наряда…

— Да я… ага…

— Четыре наряда!

— Ага… — сказал Бур.

— Ну вот видишь, — сказал Берзалов, не обращая внимание на перепалку Бура и Архипова, хотя, конечно, Бура следовало в очередной раз примерно наказать, — мы действительно с севера.

— Это ещё ничего не доказывает, — возразил малец.

— Доказывает! — дёрнул его за плечо Бур. — Вернёмся, я тебе книжку дам посмотреть, ага.

— Логично, — согласился малец.

— Тебя как зовут?

— Кец.

— Кец? — удивился Берзалов.

— Пайка хлеба на жаргоне, — со смешком объяснил Архипов, однако не теряя бдительности и внимательно следя за входной дверью.

По правде, и у Берзалова было такое ощущение, что их подслушивают. Не нравится мне коридор, ох, как не нравится, подумал он, и тот, кто там, внутри, тоже не нравится.

— В одном кармане соль, в другом — хлеб. Отщипнёшь кусочек, макнешь в соль и — в рот, — сказал Кец. — А пострелять дашь? — Кец зачарованно притронулся к автомату.

— Дам, — пообещал Берзалов. — Откуда сам родом?

— Из Липецка…

Берзалов с Архиповым понимающе переглянулись. Мальцу было от силы лет восемь. Это значило, что, по крайней мере, с семи лет он жил самостоятельно, что само по себе удивительно.

— Ну ладно… Кец, так Кец… — терпеливо согласился Берзалов, полагая, что о родителях потом расспросит. — А чего ты здесь один делаешь?

У Архипова вдруг сделалось очень тревожное лицо, и он показал жестом, что чует опасность. Берзалову уже давно хотелось убраться из непонятной школы. Впрочем, в следующее мгновение Архипов показал, что предположительно ошибся, и тихонечко двинулся к двери, держа автомат на изготовку и поводя головой из стороны в сторону, чтобы уловить звуки.

— Живу, — с вызовом ответил Кец, всё ещё не очень им доверяя и посмотрел на Берзалова очень даже по — взрослому.

— Тоже логично, — беспечно засмеялся Бур и почесал себе лоб дулом пистолета.

— Боец, ты лучше за окнами следи, — посоветовал ему Берзалов.

— Ага… следить… — дёрнулся Бур, но остался на месте, потому что ему было интересно.

— А собака твоя?

— Какая?

— Чёрная, остроухая?

— Моя.

— А где она?

— Сэр! Сэр! — позвал Кец.

Из того самого коридора, где Берзалову привиделась странная тень, вынырнул знакомый пёс. При тусклом свете костра он выглядел ещё значительнее: с бело — сахарными зубами и ушами торчком. Агатовые глаза были умными, умными, ну и конечно, пушистый хвост кренделем. Не пёс, а загляденье.

— Фу — у-у… — с облегчением согласился Берзалов. — Напугал… Значит, Сэр? — он снова взглянул на Архипова, который выглядывал в коридор и у которого всё ещё было очень напряженное лицо. Не доверял он увиденному и правильно делал.

Похоже, что там ещё кто‑то есть, решил Берзалов, Архипов зря напрягать не будет. Сэр вежливо помахал хвостом и вывалил ярко — красный язык.

— А ты один здесь живёшь? — спросил Берзалов со всё нарастающим беспокойством.

— Один… — ответил Кец уже спокойнее.

— А бревна? — спросил Берзалов, поднимаясь и разминая ноги.

— А бревна кто‑то притащил, — убеждённо произнёс Кец.

Врёт, наверное, подумал Берзалов. Три матраса, еда — по нынешним меркам совсем неплохая: килька в томатном соусе и чёрные маслины. Из ближайшего магазина, решил Берзалов. Только он собрался спросить о родителях, как Кец страшно сморщился и с криком: «Скрипей!» спрятался под матрас.

В следующее мгновение и они услышали знакомый звук. Воздух в кухне задрожал. Казалось, что стёкла прогнулись и едва не вылетели наружу. Пёс по кличке Сэр моментально исчез, а Бур бестолково заметался по кухне, опрокидывая стулья и остатки утвари. Берзалову и самому хотелось залезть вслед за Кецом под матрас.

— Уходим! — крикнул он.

— А мальчишку?! — крикнул Архипов, держа коридор под прицелом.

— Бур! — К его чести он очухался мгновенно, словно не носился, как ошпаренный по бане. — Хватай мальчишку!

— Слышь, пацан!.. — Бур стал выволакивать Кеца из‑под матраса. — Ах, ты гад! Пинается!

— Архипов, прикрывай! — Берзалов с опаской выглянул в коридор, памятуя, что в нём ещё кто‑то был, кроме Сэра.

Скрипей всё ещё выводил свои жуткие ноты. Теперь он был даже громогласней, чем в первый раз. Руки сами тянулись заткнуть уши. Однако звуки, от которых, казалось, не было спасения, оборвались так же внезапно, как и возникли, и Бур наконец справился с Кецом. Он обнял его словно большую куклу, а сверху прижал пистолетом.

В тот момент, когда Берзалов вслед за Сэмом и Буром пересекали коридор в сторону лестничной площадки, заговорил автомат Архипова.