Александр Абердин - Стальной прогрессор

В тот же момент один из двенадцати витражей со звоном рассыпался и в огромный зал влетела серебристый, овальный флайер длиной в двадцать пять метров. Первым на его борт поднялся граф ла дор Клейвир, избравший для себя путь учёного, а не воина, после чего к нему присоединилось семеро его учеников-дворян, которые только поэтому и смогли попасть в зал королевского дворянского суда. На короля Мейтерика II, бледного, как мел, было жалко смотреть. Губы его величества, а это был высокого роста атлет сорока двух лет от роду, тряслись и он не мог вымолвить ни слова. Зато старый учёные и его ученики издевательски хохотали, но это длилось недолго, небесная ладья вылетела и тут же исчезла из вида.

Через четыре часа после того, как граф Туонор ла дор Клейвир с таким грохотом покинул зал королевского дворянского суда в Сампаме, а Тиреатика находилась в Южном полушарии, в Северном полушарии, в Агведаре, столицы Алурии, расположенной в самом центре континента Левран, похожего на кленовый лист, император Вестиур прибыл в авеларский дворец, благо тот располагался по соседству, за высокой каменной стеной, отделявшей один огромный парк от другого. Вот только в одном дворце вот уже почти шестьсот лет хозяева не менялись, зато Илсбур III был восемьдесят шестым верховным авеларом Ритании за тысячу семьсот двадцать лет.

Старший брат, император весьма внушительной Священной Алурской империи, без малейшего промедления откликнулся на просьбу своего младшего брата, его святейшества верховного авелара Алурско-Сайларической церкви, влияние которой распространялось в той или иной степени на всю Ратиану и даже не поленился пройти почти километр пешком по недавно построенному подземному тоннелю, соединявшему два дворца, стоявших рядом, древний и совсем новый. Его святейшество распорядился подать обед на четверых в своих покоях, а не в парадной столовой и сразу же отослал прочь авеларов, обычно прислуживающих ему за обедом.

Первым вошел в столовую покоев, на стенах которой висело множество картин, написанных на сугубо мирские сюжеты, в том числе и с обнаженными красавицами на холстах, вошел верховный авелар в белоснежной сутане, но без тиары на голове и посоха, затем его брат-император, одетый в строгий чёрный наряд, вслед за ним девятый кариол, герцог Эспайр дан-Сонсер в лиловой сутане, и последней скромный монашек в рясе жемчужного цвета, пошитой из нежнейшей пуховой камши — графиня Лиурия дан-Леспарго. Все четверо сели за стол, при этом его святейшество ухаживал за монашком так, словно это была принцесса крови и после благосклонного кивка верховного авелара девятый кариол вознёс молитву Господу Богу за хлеб и воду. Вообще-то стол был заставлен самыми изысканными блюдами.

Прямо во время обеда, не отрываясь от яств, бывший маршал императора сделал уже куда более широкий и развёрнутый доклад о том, что поэт-бастард Хуанер эл-Лиммен, сын мелкопоместного дворянина из Ференцианы, но вместе с тем на редкость умелого и отважного воина, спасшего жизнь полного ничтожества, совершенно бездарного и жалкого короля Иннокена III, всего за неделю с небольшим исцелил семьдесят четыре человека и из них больше половины были смертельно больными и при этом в своих проповедях не только говорил о том, что вскоре на Ратиану придёт Второй Учитель, но ещё и жестко бичевал святую инквизицию, называя инквизиторов исчадиями ада и злейшими врагами Алурско-Сайларической церкви. Внимательно выслушав его, император кивнул и сказал:

— Эспайр, к словам этого отважного юноши нужно отнестись со всей серьёзностью, на которую мы только способны. Это не бред умалишенного, а извести истинного провозвестника. Будь добр, пригласи его ко мне во дворец. Ему нужна моя помощь. В сопровождении отряда рыцарей он куда успешнее донесёт благую весть до всех людей, живущих на Ратиане. Нам же, судари мои, предстоит большая работа. Наша империя задумывалась и создавалась во имя Явета и сына его Истура, но при этом во благо людям. Может быть законы наши ещё не совершенны и мы допускаем ошибки, но Второй Учитель нас поправит и подскажет, как нам надлежит строить её дальше. Пока же мы должны свергать тиранов и разгонять все инквизиции до единой и начнём мы с Теговии и её королём Кеньором VII, явно зачатым, как и его отец, на какой-то помойке, а не в королевских покоях.

Бывший маршал чётко кивнул:

— Уже исполнено, мой император, но если честно, то мои парни скорее всего уже встретились с Хуанером эл-Лимменом или встретятся с ним со дня на день и без всякого приказа помогут ему добраться до Агведара. В моей службе дураков нет и все прекрасно знают, что Святое писание не нужно истолковывать, в нём всё нужно воспринимать буквально. Мой император, раз такое дело, то может быть мне следует снова облачиться в доспехи?

— Не исключено, друг мой, не исключено, — задумчиво ответил император Вестиур, — во всяком случае я уже сегодня подготовлю не простой указ, а воззвание ко всем народам Ратианы и уже завтра мои гонцы помчатся из столицы во все стороны. Настало время создать в нашем мире единую империю, в которой законы будут равны для всех, а что касается веры, то пусть люди и дальше веруют в кого угодно, всё равно их молитвы достигают только ушей истинного Бога, а то, какими именами они ещё называют его, меня не волнует. — С улыбкой посмотрев на сидящего молча монашка, его императорское величество улыбнулся — Графиня, вы могли бы и откинуть с вашей головки капюшон, чтобы мы могли лицезреть вашу красоту. Вы доставите этим нам всем несказанное удовольствие.

Лиурия так и сделала, а поскольку было названо её имя, то, наконец, заговорила, причём так, что кое-кто этого не ожидал:

— Ваше величество, примите мою благодарность за то, что вы так великодушно снизошли к моей просьбе и направили меня во дворец его святейшества. Увы, но графу дан-Гордеру придётся подыскать себе другую девушку в жены, так как я останусь в этом дворце даже в том случае, если мне больше не суждено бывать в свете.

Король вальяжно кивнул и сказал:

— Не волнуйтесь, графиня, в числе всего прочего я намерен отменить древнее правило, по которому один авелар не может повенчать другого авелара с женщиной перед ликом Господа Бога. И, вообще, судари мои, нам пора сделать Святую церковь более светским институтом общества. Если кто-то не понял, о чём я говорю, я советую вам прочитать книгу Туонора Клейвира Сапамийского «О Святой церкви и её догмах». Тогда вы всё поймёте сами.

Его святейшество улыбнулся:

— Очень своевременная книга, брат мой.

Зато девятый кариол вздохнул: