Юрий Вольнов - Сталь и песок
Отключившись с эфира, Лось умчался раздавать команды. Развалившаяся на песке саранча, наслаждавшаяся минутами отдыха после изнурительной переброски, сноровисто поднялась и наполнила пространство движением. Загремели люки тягача и на свет стали появляться бесчисленные ящики со снаряжением. Проверяя комплектность и исправность ракетных комплексов, запасных комплектов для импульсников саранча готовилась к последнему рывку.
— Может вернешься к нашим? — проговорил Череп глядя на мающегося Дыбу. Бывшего механика, а теперь нового командира "бешеных" было не узнать. Из спокойного как айсберг, тот превратился в нервного человека, с беспокойством оглядывающегося на сполохи сражения, то неподвижно замирающего глядя на друзей.
— Лохматый с Бивнем справятся, — больше убеждая себя чем окружающих произнес Дыба с заминкой. Спустя мгновение добавил, — вот только переживаю, чтобы не увлеклись.
— Ну так возвращайся, а мы тут уже дальше сами.
— Череп хватит уже тут уговаривать., что я смогу? Стоять на баррикаде и матюгаться в эфир?! Толку-то от меня, без Милашки, без экипажа и…
— Извини Дыба, но Милашка нужна для другого.
— Знаю, но как то, непривычно, — подбирая слова Дыба смущенно кряхтел, — Свыкся я с вами, с Милашкой везде вместе, а теперь, что? Милашки больше нет, вы уходите неизвестно куда, а мне предлагаете оставаться тут? Как же я теперь без вас? Нет уж, пойду с вами докуда смогу. А там уж и посмотрим.
— Ой Дыба, ща в обморок грохнусь, стальные яйца проявляет эмоции! — удивленный сарказм Косяка едва не выплескивался через край, — что слышат мои ухи?! Монстр закрутивший гайки "бешеным" до опаски пернуть без разрешения, пророк новой идеи, мессия с чистыми мыслями и стальной волей. И тут такое…
— Балбес ты тушкан, — глухо отозвался Дыба, — кроме сказанного, не было главного — я твой друг. И ты мне как брат. Мы говно месили в Цеху, напивались до поросячьего визга, жрали с одной миски, спасали друг другу задницы…а ты? Стальные яйца, монстр…
Начавший было скалиться Косяк словно налетел на стену. Колкие остроты застряли в горле комом. Пристыжено замолчав Косяк подошел к другу. Боднув в руку, виновато произнес:
— Извини дружище. Чета меня занесло, — шмыгнув носом, начал оправдываться, — просто все перевернулось с ног на голову. И насмотревшись как ты разговаривал с ветеранами, как мастерски прочищал им мозги клизмой с идеей Ордена Чистоты, и как они словно кролики перед удавом заглядывают тебе в рот. Я просто уже перестал тебя воспринимать как другого человека, вернее уже не человека…
— Я все тот же, — со слабой улыбкой проговорил Дыба, но тут же добавил, — Но кстати насчет Ордена ты зря. Это же получается идеология будущего всей планеты, ты только предста…
— Все! На хрен! Не начинай мне клизьмить голову! — Отпрыгнув в сторону Косяк ощерился привычной маской острого на слова товарища, — Ты не на проповеди… и я не хочу никакой высокой миссии смысла жизни и ответственности за будущее человечества!
— Хватит вам, — оборвал начавшуюся дискуссию Череп.
Затихшая было канонада, вновь загрохотала разрывами, и небо, затянутое черными шлейфами с баррикад, вновь запылало энергетическими бликами. Земля дрогнула от ожившей вдалеке стремительной карусели тысячи машин и нервно за озиравшаяся молодежь из лаборатории по приседала на песок прикрывая уязвимы стекла шлемов руками.
Оглянувшись на проем в стене куда тяжело загребая песок устремилась вереница пехотинцев вооруженных до зубов, Череп поторопил друзей:
— Закончили треп и догоняем саранчу. Иначе будем в темноте аукать.
— А я умею еще кукушкой куковать…
Но Череп уже не слышал шутки товарища. Отбросив шлейф коммутатора стал жестами подгонять всех в глубь провала. И окунувшись в темноту туннеля замер.
Включив фонари скафандра, немного постоял давая привыкнуть глазам к черноте. С интересом оглядываясь, получил нетерпеливый толчок в спину, и погрозив в темноту кулаком, стал медленно перебирать ногами, с опаской глядя куда поставить ногу. Из усыпанного песком пола, выпирали стальные трубы и вязь кабелей, превращавшие путь в туннеле пытку бездорожья. Постоянное соскальзывание на особо вспучившемся горбе, валило людей на землю словно пьяных, а не ловкие попытки поймать равновесие широко раскинув руки, позволяли людям упираться о бугристые стены с тихим матом.
— Кто же так строит блин…, — раздался в ушах очередной гневный вскрик Косяка, и рулада соленых ругательств прокатилась по эфиру раскатами грома.
— Да тихо ты, — шикнул на него идущий рядом техник, — твари хорошо по звукам ориентируются, а ты мало того, что топчешься как слон, так и орешь в эфире как в жопу раненый!
— Тебе легко говорить, у тебя вон какой фонарище, а у меня две иголки в жопе негра…
Закатив глаза, Череп тяжело вздохнул. Товарищ как всегда был в центре внимания. Кровь износу, что и большинство падений были не настоящие, а так, разбавлением монотонной ходьбы по коридорам, поводом выругаться с особым подходом и банально заполнить пустоту молчаливого напряжения. Ходьба по темным коридорам угнетала однообразием, темнотой, и продолжительностью медленного погружения в неизвестность. С каждым шагом все отчетливее чувствовалась неровная вибрация стен и от этого всепроникающего ритма скребло на душе, и становилось еще неуютней.
— Быстрее быстрее, — торопил шепот пехотинца на выходе из туннеля, — шевелите поршнями!
Дыра из которой они выпали, вливалась в широкий коридоре с массивными стенами и высоким потолком, при большом желании сюда можно было вогнать несколько танков и они бы спокойно разъехались даже не задевая высокого потолка. Передвижение уже давалось значительнее легче из-за большого количества песка щедро укутавшего все неровности пола ровными гладями. Оставляя еще больше следов на песке, вся компания бросилась вглубь туннеля.
Выскакивая из темноты в полумрак зала, Череп осмотрелся.
Широкий зал казался был прижат нависающим потолком, висящие мотки кабелей и открытые панели технологических люков болтались от гулявших сквозняков, придавая помещению вид заброшенного производственного помещения. Все проникающий песок намывал кучи поверх переплетений жгутов черных кабелей сходившихся к бесформенному наросту посреди зала, притягивающий взгляд своей неправильность и отрицанием геометрии, словно изуродованное дерево растущей из пола и врастающей вязью корней в хаотичное переплетение балок потолка.
Не сумев удержаться, Череп все таки поскользнулся на песчаном барханчике подло скрывшем под своим мягким горбом стальной вырост на котором подошва соскочила как на льду и нелепо раскинув руки он здорово приложился спиной о пол.