Имперский триатлон - Алексей Урусов
Бурятия. Улан-Удэ. Администрация Бурятии.
— Проходи, проходи, Ростислав Васильевич! — князь Дархан Окинов поднялся с кресла и протягивая руку, шагнул на встречу к вошедшему следователю. — Очень рад тебя видеть! Знаю, что твоя командировка была успешной и искренне тебе благодарен за работу. В общих чертах я ситуацию представляю, расскажи немного подробности.
Сев в кресло, подполковник Шестопалов приступил к докладу: — Сложности были поначалу, когда не очень представлял, с какой стороны подступиться к делу. Однако благодаря старым связям со следственным комитетом, удалось раздобыть грамульку напалма, что использовали преступники. В Москве оперативно сделали анализ, установили производителя и адресата, получившего эту партию продукции. Благодаря этому, компьютерные аналитики, что у Первозванова под видом экологов работают, вышли на Болгарева, получившего этот напалм от сына и продавшего его Самойлову. Когда фактуры набралось достаточно, я передал информацию в Следственный комитет Владимирской области, и они за это дело ухватились. Никто, конечно, не рассчитывал на такой масштаб замысла у преступников: мы все полагали, что они захотят сжечь деревянные домики, что около озера построили.
— Через узкую щель во входной двери в гараже Болгарева установили видеокамеру, — увидев, что князь с интересом вскинул глаза, Шестопалов добавил, — там вот, два миллиметра диаметра достаточно; и увидев, что Болгарев готовится к совершению преступления, решили его брать. Следственный комитет устроил засаду, операцию по задержанию провели без проблем. А когда проанализировали вещество, что вёз к озеру Болгарев, поняли, что там не пожар был в замысле, а экологическая катастрофа. Реально в следственном комитете области все присели от удивления. Причём, того объёма, что он намеревался вылить за несколько поездок, хватило чтобы и Байкал отравить.
— Ты сплюнь и по дереву постучи. Не упоминай Байкал всуе, — князь Окинов негромко костяшками пальцев постучал по столу и кивнул: мол, слушаю.
Шестопалов послушно сплюнул через левое плечо, стукнул пару раз ладонью по дереву и продолжил: — Болгарев сразу поплыл при допросе и назвал фамилию покупателя напалма и заказчика отравления озера — графа Дениса Денисовича Самойлова. Вот тут следаки присели во второй раз и реально перепугались. Но доказательства были серьёзные, тот же Болгарев аудиозаписи, а иногда и видео встреч вёл, так что постановление суда об аресте графа Самойлова и его наследника получили. И выполнять это постановление прилетел спецназ из Москвы — боялись, что у Самойловых среди местных могут быть завязки или даже агенты. Но всё же не доработали: когда арестовывали графа Самойлова, он сумел подать сыну сигнал опасности. Тот забаррикадировался в родовом дворце и при штурме пытался застрелиться. К сожалению, зацепил пулей мозг, впал в кому, и не приходя в сознание, скончался. Всё бы ничего, но нигде в документах, которые из сейфов выгребли следователи, нет фамилий нападавших на конюшню Перловых и на собаку. Всю службу безопасности Самойловых допросили основательно, да и всех приближённых тоже, но так концов и не нашли. Унёс эту информацию с собой Денис Денисович. Поэтому, на всякий случай, меры предосторожности по охране Андрея Первозванова сохранили.
Ростислав Васильевич вздохнул и немного раскинул руки, констатируя недоработку.
— Интересно, — продолжил он, — так совпало, что в этот же день на людей Самойлова обрушился вначале губернатор Волхонский, а когда понял, что дело серьёзное — то натравил имперскую службу безопасности. Я докладывал, там дело касалось недопуска Андрея к имперскому триатлону — эту бодягу затеяли тоже люди Самойлова, но работавшие в правительстве области. За Андрея там заступился Евич, который полковник и медик. И как оказалось, он надзирающий имперский эксперт за триатлоном. Не добившись результата и поняв, что оргкомитете просто тянет время, он дисквалифицировал организационный комитет, и министр спорта России и сам губернатор вынуждены были вмешаться.
— Я из разговора с Перловым понял, что препятствий там больше нет? — уточнил князь.
— Перловым и Андрею принесли извинения, он допущен, — подтвердил Шестопалов. — Я понял так, что там ещё и вира будет.
Загородная усадьба Владимирского губернатора.
Вернувшись домой после торжественного ужина, Григорий Семёнович Волхонский, губернатор Владимирский и его сын — Ярослав Григорьевич, прошли в гостиную и Ярослав достал бутылку вина. Плеснув немного в бокалы, он один протянул отцу, и когда тот взял, слегка ударил своим и произнёс: — С орденом, папа! Дай Бог, не последний!
— Ты обратил внимание, — улыбнувшись, обратился к сыну Григорий Семёнович, — день в день указ издан. Ровно год как Протасовы и Саворняны примирились, и указ ровно в годовщину со дня соглашения подписан, а сегодня мне орден Дружбы вручили. Значит, кураторы наши в Москве свой хлеб не зря едят, мониторят обстановку в области и всё, что мы делаем, по полочкам и по папочкам раскладывают, бумажечку к бумажечке. И учитывают все наши хорошие дела, но и косяки тоже.
Отхлебнув глоток вина, губернатор продолжил: — А раз Самойловых не стало, то соломку в тлеющий конфликт между нашими знатными родами подбрасывать будет некому. И в связи с этим открывается очень хорошая перспектива по примирению родов по примеру Протасовых и Саворнянов. И чтобы этот процесс оседлать, в понедельник подготовь бумагу о создании в области комиссии по примирению с тобой во главе. Я подпишу, распоряжение оформим. Думаю, за год результат какой-то будет, а то и быстрее: у всех враждующих родов конфликты застарелые, примириться будут не против, вот и займёшься реализацией их чаяний. А по итогу минимум медаль Дружбы тебе, а то и орден третьей степени государь пожалует. Может и меня не забудет, и я первую степень ордена получу.
Ещё немного отхлебнув вина,