Евгений Лотош - 4-03. Fuga maggiore

— Погоди, Миха, — нетерпеливо вклинился кто-то с первого ряда на камиссе. — Так все-таки что у них приоритетнее? Рыбный косяк, как известно, проявляет зачатки собственного коллективного разума, то есть демонстрирует переход количества в качество, от куцых мозгов одной рыбешки к слаженному поведению стаи. А ферромагнитная жидкость — коллоид из абсолютно безмозглых частиц, перемещающихся под действием внешнего поля. Никакого собственного разума. Оксюморон получается, знаешь ли.

— И тем не менее, — Збышек развел руками. — В одних ситуациях группы волют реагируют по стайному типу, с небольшими задержками воспроизводя движения товарищей, так сказать, а в других — по ферроколлоидному, меняя направление движения совершенно синхронно. Паладары, — он бросил взгляд на доктора Кулау Цмирка, скромно сидящего на краю второго ряда, — полагают, что такое поведение может оказаться следствием устройства мозгов волют, или что у них там. Возможно, они обладают зачатками собственного интеллекта, одновременно оставаясь постоянно связанными друг с другом, а также с внешним контролером. Пока контролер отпускает вожжи, волюты действуют самостоятельно, но потом снова оказываются под внешним влиянием.

— Да ну, чушь какая-то! — раздраженно произнес тот же голос. Теперь Фуоко, привстав, разглядела говорящего: русоволосый широкоплечий парень с затылком заправского борца. — Сплошные спекуляции на пустом месте. Я сходу могу десяток таких же красивых гипотез выдумать, да толку-то? Мы не газетные статьи для широкой публики ваяем, доказательства нужны. Есть хоть какие-то реальные обоснования?

Он тоже глянул на декана факультета экзобиологии.

— Не могу вас ничем порадовать, — доктор Кулау (как и Карина, он почему-то настоял, чтобы к нему обращались по имени даже в формальных ситуациях) тяжело поднялся. — Доказательств у нас пока что нет. Есть массивы данных наблюдений, ведущихся в течение примерно полутора ваших лет, однако четкой системы в поведении волют мы пока что выявить не можем. Тем более что в космосе энергоплазменные сгустки ведут себя по совершенно иным шаблонам, чем у поверхности Паллы. Так что ваш догадки ничем не хуже наших. А теперь, господа и дамы, семинар закончен. Благодарю всех докладчиков, я с интересом прослушал ваши выступления. Однако наше время, если вы не забыли, истекло уже пять минут назад, и у вас осталось всего десять, чтобы добраться до аудиторий, где начинаются следующие занятия. Некоторым, кстати, перемещаться в другие корпуса, так что поторопитесь. Темы для следующего семинара я разошлю сегодня-завтра, а пока все свободны.

Он слегка поклонился и вышел из аудитории.

Студенты загомонили и начали подниматься с мест. Фуоко, отложив втянувшийся в столешницу наушник, тоже встала. Ее рука машинально дернулась к правой стороне стола, где в барнских школах приделывали крючки для портфелей. В Хёнконе, с его терминалами и персональными рабочими пространствами, в портфелях не имелось ни малейшей необходимости, но изжить привычку так и не удавалось. Каждый раз, ухватив пустоту, девушка невольно вздрагивала, а по спине бежал холодок: забыла!.. Тьфу. Ну сколько можно?

Она чуть подождала, чтобы поток студентов вырвался в коридор через три аудиторных двери, освободив проходы между столами, и тоже двинулась к выходу. Благодаря индивидуальному графику на занятие торопиться не требовалось: ближайшее, на котором ей следовало присутствовать — плаванье в бассейне через два часа. Михаил Збышек и толстошеий парень продолжали о чем-то разговаривать у доски, причем толстошеий яростно жестикулировал. Слова тонули в общем гаме. Шум, впрочем, быстро стихал по мере рассасывания толпы, и когда Фуоко подошла к двери аудитории, разговор слышался довольно отчетливо. Поскольку спорщики общались на камиссе, да еще и тараторили, запинались и перебивали друг друга, девушка понимала только отдельные слова. Однако когда она уже переступила через порог, до нее донесся разборчивый отрывок, заставивший ее насторожиться:

— …волюты из людей получаются…

Она замерла, потом осторожно ступила обратно в аудиторию, навострив уши. Накал спора слегка спал, но разобрать по-прежнему удавалось немного. Однако толстошеий, кажется, рассуждал об энергоплазме в человеческих телах. Тьфу. Нет, бессмысленно, все равно ничего не понятно.

— …тебя не переубедить… — уловила она фразу Збышека. — …идти пора… Эй, подруга!

Фуоко вздрогнула. Реплика звезды физфака, кажется, предназначалась ей. Только сейчас она осознала, что придется тренировать лингвистические навыки не с тактичной Таней Каваровой, а с совершенно незнакомыми людьми.

— Привет! Вот скажи… — дальше снова последовала пулеметная очередь на камиссе.

— Господин Збышек, я пока плохо говорю на камиссе, — старательно выговаривая слова, ответила она. — Я не понимаю.

— Прошу прощения, — ставриец резко замедлился и тоже начал отчетливо артикулировать. — Откуда ты приехала? Кайтар?

— Да, господин Збышек.

— Я немного говорю по-вашему, — студент переключился на катару. Слова он произносил с отчетливым жестким ставрийским акцентом, но ошибок не допускал. — У меня мало практики, но несколько слов знаю. Ты поняла, о чем мы спорили с Юркой?

— Нет, дэй Збышек, — Фуоко тоже перешла на катару. — Что-то об энергоплазме в человеческих телах и превращениях в волюту.

— Примерно так. Мы рассуждали о… — Ставриец замялся и пощелкал пальцами в воздухе. — Saturigo per energoplasma de la centra nerva sistemo… как же на катару сказать?

— Дубина! — в сердцах заявил толстошеий Юрка. — Синхроперевод на что?

Он выдернул из ближайшего стола два наушника переводчика и сунул один, для камиссы, Збышеку, а второй, для кваре, Фуоко, а для себя вытащил еще один из соседней парты.

— Тебя зовут как? — осведомился он на камиссе.

— Фуоко… Фуоко Винтаре, — Фуоко ответила еще до того, как голос в наушнике успел озвучить перевод.

— Я Юрий Вещий, а он Михаил Збышек. Ты где учишься, Фуоко? Факультет, курс, специализация? На физфаке я тебе не видел, иначе точно бы запомнил.

— Ну, я вообще-то в подготовительном колледже… — робко ответила девушка. Все, сейчас ее обсмеют и оставят в одиночестве. И правильно, нефиг лезть к старшим.

— В колледже? — удивился Михаил. — Тебе лет-то сколько?

— Пятнадцать, — Фуоко раздраженно вскинула голову. Какое ему дело до ее возраста? — Почти исполнилось.

— Пятнадцать? — Юрий быстро переглянулся с товарищем. — Упасть и не встать! Я бы меньше восемнадцати не дал. Ну ладно, не суть. Дураков паладары не берут, авось разберешься. Вот смотри, я считаю, что волюты — независимые части единого целого. Ну вот как льдинка в воде: где-то прозрачная и незаметная, а где-то с заметными трещинами и вкраплениями. То есть рассматривать их независимые объекты нельзя. А Юрка…