Сергей Дмитрюк - Чаша огня

Ганга неожиданно замолчала, но я не придал этому значения, погруженный в свои мысли.

— Послушай! — сказала она, резко останавливаясь и глядя на меня исподлобья. — Ты кто?

Вот это да!

— Что значит «кто»? — удивился я. — Человек!

— Это я вижу, — без улыбки сказала девушка. — Что ты делаешь здесь? Зачем тебе на транспортную станцию? И почему ты солгал мне про то, что не был здесь раньше?

— Сколько сразу вопросов! Похоже, я застигнут врасплох бдительной смотрительницей «козьего заповедника»! — попробовал отшутиться я, но она даже не улыбнулась. Выходит, надо было ей открыться до конца.

— Поверь, я действительно впервые в этих местах, — начал, было, я, делая шаг ей навстречу, но она остановила меня протестующим жестом.

— Возможно. Но к чему все эти расспросы? Все это как-то странно…

— Ах, вот ты о чем? — рассмеялся я. — Ну что ж, придется во всем сознаться!

С этими словами я достал из кармана куртки кусочек лиловой пластмассы — удостоверение сотрудника ОСО — и протянул его ей. Она взяла его у меня, как мне показалось с некоторой опаской, но уже через минуту лицо ее прояснилось.

— Так ты, выходит, «лиловый»?

— Он самый! — кивнул я. — Лет двадцать назад нас узнавали куда быстрее и относились с большим доверием. А сейчас мы стали такой же редкостью, как и твои козы!

Радостная улыбка тронула ее губы, и небесные глаза снова засияли доверчиво и слегка лукаво.

— Больше не боишься меня? — тоже улыбнулся я.

— Нет, — покачала она головой. — Я и не боялась. Только странно как-то было. Все эти твои расспросы…

Она посмотрела на меня искоса, сверкая белизной зубов.

— Давай поговорим о твоей подруге Дивии? — предложил я. — Ты не возражаешь? Ведь я приехал сюда именно из-за нее.

Она согласно кивнула.

— Значит, ты виделась с ней за день до ее… хм… исчезновения? Это так?

— Да.

— А раньше вы часто с ней встречались?

— Не очень. Она была занята учебой, да и я не всегда могла выбраться в институт. В основном мы общались с ней по визиофону, а виделись, когда она с девочками выезжала на тренировки в горы. Я хорошо знаю эти места, и была у них чем-то на вроде проводника. Показывала им наиболее сложные участки гор и перевалы, через которые можно было пройти к ним.

— Ты упомянула о том, что Дивия неожиданно загорелась желанием съездить в Монастырское ущелье. А когда у нее появилось это желание?

Ганга на минуту задумалась.

— Наверное, недели две назад она впервые заговорила об этом… Да, я тогда еще ездила в Город по своим делам, а когда вернулась и встретилась с Дивией, она впервые спросила меня о Монастырском ущелье.

— Она уже тогда хотела отправиться туда?

— Нет. Она лишь расспрашивала меня об этом ущелье. Где оно находится, и знаю ли туда дорогу. Я поинтересовалась, зачем ей знать об этом, а она стала меня уверять, что все окрестные склоны давно одолела, и ей хотелось бы совершить какое-нибудь особо трудное восхождение. Я рассказала ей о своих опасениях и о том, какие слухи ходят об этом ущелье. Она выслушала меня и вроде бы согласилась со мной.

— Значит, до этого она не помышляла о поездке в ущелье и в разговорах с тобой не упоминала о нем?

— Никогда.

— А о чем вы беседовали с ней двадцать пятого августа?

— О чем? Да так, о разном. Но главное, она сказала мне в тот день о своем твердом решении отправиться в Монастырское ущелье.

— Она назвала день, когда собиралась совершить эту поездку?

— Точной даты она не называла. Сказала только, что дня через два-три.

— Тебя она брала с собой в проводники?

— Нет. И это еще больше обеспокоило меня.

— А с кем она собиралась совершить это восхождение?

— Одна. Она даже попросила меня никому не рассказывать об этом, чтобы никто не помешал ее «грандиозному рекорду». И еще она сказала, что такого случая больше не представится.

— Случая? — насторожился я. — Что она имела ввиду?

— Этого я не знаю, — покачала головой Ганга. — Расспрашивать ее я не стала, понимая бесполезность своих попыток отговорить от этой рискованной затеи. А потом, когда узнала об ее исчезновении, когда спасатели не нашли ее в горах, я целую ночь проревела. Мне казалось, что во всем виновата только я одна, потому что не смогла отговорить ее тогда.

Ганга опустила голову, и я заметил, что на глазах у нее блеснули слезы.

— Думаю, спасатели не нашли ее потому, что искали в другом месте.

— Как же так? — встрепенулась девушка. — Что ты такое говоришь?

— Спасатели искали Дивию у южных отрогов, за вашим поселком, а не в Монастырском ущелье.

— Но почему? — изумилась Ганга, и глаза ее округлились от удивления.

— Именно это мне хотелось бы выяснить больше всего. Пока что я не знаю. Возможно, они не знали о намерениях Дивии посетить Монастырское ущелье. Ведь она никому не рассказала об этом, кроме тебя.

— Значит, я все-таки виновата в ее исчезновении? — сокрушенно покачала головой Ганга. Она остановилась и села на траву, обхватив руками колени.

— Может быть она еще жива? — Она с надеждой посмотрела на меня снизу вверх.

— Возможно.

Я сел рядом с ней. Немного помолчав, спросил:

— Ты знаешь ее институтских друзей? Среди них были ребята?

— Я знала только девочек, — покачала головой Ганга. — Дивия была увлечена учебой и спортом, и, насколько мне известно, сердце ее было свободно. Правда, один раз она вскользь упомянула какого-то Вула…

— Когда это случилось?

— Когда? Пожалуй, вскоре после того, как ей пришла в голову идея посетить Монастырское ущелье… Да, это было во время нашего последнего разговора!

— А в связи, с чем она упомянула это имя?

— В связи с чем? Мы с ней спорили об этой поездке… — Ганга слегка наморщила лоб, припоминая подробности их разговора. — Я отговаривала ее, а она не хотела слушать меня, и сказала: «Такой возможности больше не будет. Судьба дает мне этот шанс. Вул замечательный человек!»

— А о каком шансе она говорила?

— Этого я не знаю. Она не хотела ничего рассказывать, сказав только, что вскоре я сама все узнаю.

Я задумался. Спросил:

— Может быть, она просто влюбилась в этого Вула?

Ганга отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Ты уверена?

Я посмотрел на нее слегка недоверчиво.

— Да. Подруги откровенны между собой в таких вопросах. Дивия никогда не говорила мне о том, что влюбилась. Я же сказала тебе, что сердце ее было свободно!

— У вас в поселке нет человека с таким именем?

— Насколько я знаю, нет.