Андрей Пинаев - Болото

   Неумело подражая чему-то, очевидно увиденному в кино, Марина провела ноготками по моей груди. Я осторожно взял ее за руку:

   -Марина, ну ты чего?! Ну не надо так. Не плачь, найдем деньги. Вот прямо сейчас пойдем и найдем.

   Марина неуверенно улыбнулась:

   -Только не говори своим, что я тут...

   -Нет, конечно. Да я и сам уже забыл.

   -Очень хочется увидеть небо...

   Оставив Марину в коридоре, я забежал на минуту в комнату и извлек из тумбочки тридцать красных листков, найденных за три последних месяца нами, купленных и выменянных у других ячеек. Вообще-то это была коллекция Игоря, но я решил, что он меня поймет. С листками в кармане я кинулся в комнату дядьки Петро.

   -Петро, сколько дашь за это?

   -Полтыщщи дам.

   Я повернулся и постучал в дверь напротив:

   -Борецкий, добрый вечер. Гляньте-ка на это.

   Похоже, Борецкий отлично знал, что я держу в руках; через десять минут торга мне удалось стрясти с него восемьсот кредитов, которые он немедленно мне выдал. Еще двести кредитов я достал из своей личной заначки. Подумав, я достал оставшиеся полторы сотни и добавил к стопке.

   Марина засияла, как солнце.

   -Я верну, обязательно! Не сразу, конечно, но верну! Спасибо тебе!

   Прижимая деньги к груди, она убежала, я остался один в коридоре. На душе было тепло и спокойно; никаких неприятностей не ожидалось, напротив: послезавтра поедем в город, денег хватает, а тут еще и Марину осчастливил... впрочем, одна неприятность все же намечалась, и я решил разделаться с ней поскорее.

   Игоря я нашел в нашей лагерной библиотеке, где он, неинтеллигентно закинув ноги на стол, читал какую-то ветхую книгу. Периодически из книги выпадали страницы; Игорь, ругнувшись, поднимал их, смазывал клеем и вставлял на прежнее место.

   -Игорь, тут такое дело...

   -М-м-м...?

   -Я твою коллекцию продал.

   Лицо Игоря отразило крайнее неудовольствие.

   -Очень интересно. Раньше за тобой такого не наблюдалось.

   -Извини... деньги срочно были нужны.

   Я кратко пересказал ему историю с Мариной, умолчав, как и обещал ей, о ее непристойном предложении. Игорь оттаял:

   -Ладно тогда, фиг с ними. Много хоть дал за них этот пройдоха?

   -Восемьсот. Правда, сказал, что я его без ножа режу. Марина отдать обещала...

   -Да ну, ладно уж. Передай ей, чтоб оставила себе. - Игорь улыбнулся. - Все равно я эти листочки в тетрадь переписал.

   Вздохнув с облегчением, я вышел из библиотеки и лицом к лицу столкнулся с Леной. Морщинки в уголках ее глаз стали глубже, в голосе звучал металл. Куда делась та плачущая девчонка, которой она прибыла в Лагерь?

   -Максим, надо поговорить. Ты дал Марине деньги?

   -Ну, я.

   -Я правильно угадала, чем она с тобою расплатилась?

   -Дура! Я ей в долг дал!

   -На себя посмотри, кретин.

   -Придумали тоже, жребий кидать. Что, пару недель не могли подождать, денег собрать? Лететь, так уж всем вместе.

   -Еще раз повторяю, кретин ты. Жребий был поддельный, и денег у нас хватало.

   -Так какого хрена вы ее до слез довели?

   -Это было наказание. Она крысу не заметила, и та Насте руку прокусила. Вот мы и решили ее за это в город не брать.

   -Какие же вы... жестокие.

   -Теперь уж все равно. Теперь-то уж возьмем, никуда не деться. Ладно, ты это... извини, если что.

   -Ничего, переживу...

   За день до отправления начальник выстроил нас на площадке перед Лагерем.

   -У кого уже есть билеты, два шага вперед.

   Вышли все, кроме "Пиратов". Впрочем, особо огорченными они не выглядели. Начальник спросил:

   -А девушки с кухни где?

   -Завтрак готовят.

   -У них билеты есть?

   -Да. У всех пяти.

   -Передайте потом, что я говорил. Или нет, я сам. Значит так: завтра прибывает пассажирский бот; с собой вам следует взять лишь деньги. Все личные вещи следует оставить в Лагере, иначе при обыске они будут изъяты. В городе вы будете находиться до тех пор, пока у вас будут деньги. Две недели для одного человека стоят две тысячи кредитов. В любое время вы можете подойти к пилоту и он доставит вас обратно в Лагерь. Город покидать запрещается! Каждый раз вот уже двенадцать лет я предупреждаю, что системы контроля не обмануть, и каждый раз находится умник, который считает, что это ему под силу. Беглецы будут немедленно арестованы, их ячейка оштрафована, а виновники будут помещены в карцер на четыре дня. Также вам запрещается писать письма, пользоваться интернет-автоматами и каким-либо иным способом связываться с людьми в других городах.

   Помните, что в отличие от вас, люди в этом городе нормальны, то есть инфицированы. Следовательно, закон они нарушить не могут; следовательно, в любом беспорядке, возникшем при вашем участии, будете обвинены вы.

   Начальник перевел дыхание и добавил уже без официальных ноток в голосе:

   -Отнеситесь к поездке как к отпуску. И отнеситесь к Лагерю, как к постоянному месту работы. Многие так живут... например, я.

   Едва ли кто-то спокойно спал в эту ночь. Утром мы, зевая, сидели в стареньком пассажирском боте, приближавшемся к городу Белогорску. Толик ткнул меня локтем в бок:

   -Вон, смотри...

   Город был виден издалека благодаря атмосферному генератору, который не позволял вечному болотному туману накрыть его. Со стороны это выглядело как расширяющийся вверх конус чистого воздуха, в центре узкой части которого и находился город.

   Бот приземлился на потрескавшейся асфальтовой площадке, мы вышли. Я сделал глубокий вдох и просто физически ощутил, как мои легкие очищаются от тумана и наполняются чистым, прохладным воздухом. Яркое солнце и сверкающее синее небо резало нам отвыкшие от дневного света глаза.

   Толик опустился на колени на краю площадки.

   -Ребята, смотрите, одуванчик. Нормальный одуванчик, зеленый...

   Краем глаза я увидел Марину, она смотрела на синее небо и не могла оторваться. То ли от яркого света, то ли от радости по ее щекам текли слезы.

   Мы поселились в маленькой дешевой гостинице, денег хватило на комнату для каждого. Каждый вечер нас навещали двое кураторов, брали с нас расписку, что день прошел без нарушений правопорядка и очень сердились, если кто-то опаздывал к ежевечерней проверке.

   А как было не опаздывать! Целыми днями мы бродили по этому маленькому городу, с наркоманским вожделением вдыхая его воздух. К концу первой недели не осталось в городе ни одного парка, ни одной забегаловки, где не побывали бы наши.