Михаил Поляков - Да ночь простоять...

305. Все авральные работы ведутся под общим руководством помощника командира корабля. В отдельных случаях руководство авральными работами может взять на себя старший помощник командира.

Так и получилось. Два старпома рулили загрузкой в полноценном авральном варианте. Один — старпом-марсианин, ускорял движения экипажа внутри лодки, распределял места закладки вновь прибывшего имущества, пояснял свою точку зрения на недостаточную смекалку и расторопность отдельных членов команды. А второй — «костромчанин», гонял, торопил и откровенно выговаривал, если нужно, на открытом воздухе. Мужики спешили. Субмарина в надводном положении — лакомая цель для любого надводного корабля, подводной лодки, самолёта или вертолёта. Бережков скрылся в люке, ведомый офицером специальной связи. Адмирал Артемьев и Василий Иванович Тихомиров приглядывали за погрузкой, и само их присутствие дисциплинировало и повышало тонус ответственности сразу и без пояснений. Командир всегда там, где самый важный участок.

— Семёныч, надо потуже затягивать, не пройдёт же в люк, — не выдержал командир экипажа «Костромы» и сам нагнулся над свёрнутым, высушенным и оранжево-черным баулом спасательного плота. Попытался помочь крепче завернуть скрутку.

— Да это ж не на суше, тащ капитан, — с натугой в голосе отвечал мичман и остальные давили резину в восемь смежных рук, сворачивая плот в цилиндр, — парни устали немного, та и плот зараза новый, упирается как живой.

— А ты его загибай, не сдавайся, — пыхтел рядом с боцманом Тихомиров и своими руками, спиной и позвоночником понимал — как не легко свернуть спасательное средство в тугой комок, закрепить и сунуть в мешок или тубус транспортного устройства.

— Если б не Вы Василий Иванович, так ещё б минут двадцать бы крутили, — с намёком на кличку поблагодарил «Чапаева» боцман, когда, плот скрутили и потянули к люку на загрузку.

— Так ты, что, Семёныч, предлагаешь мне лично оставшиеся плоты сворачивать? — с наигранным неудовольствием и грозой в голосе спросил Тихомиров.

— Никак нет, товарищ капитан первого ранга, — «прогнулся» боцман, — но вы ж сами видите, шо как вы ото рядом, так — и плот вертится, и камера всплывает, и враг бежит, а как вас нема, так хто — нибудь у воду падает до самого дна или лодку повдоль сворачивает на корпусе.

Через час усилиями двух экипажей. Имущество переместили с верхней палубы внутрь лодки. Подводники «Костромы» построились на покатой спине атомохода. Марсиане с пониманием наблюдали с рубочного люка, навершия и в сторонке. Вежливо не мешали. Как не спешили нырнуть на дно, но народ попрощался с последней частицей «Краба», Б-276, К- 276, «Барракуды», «Костромы». На выдвижной антенне трепетал на лёгком ветерке «Андреевский пакет» Военном-Морского Флота России.

— Равняааайсь! На флаг — смирноооо! — скомандовал Тихомиров и поднёс ладонь к виску.

— Отставить равнение на флаг! — подправил Тихомирова Артемьев. Понимал, не в себе сейчас командир лодки. Последнее своё отдавал сам морю. Как тут равнодушным оставаться-то, — Равнение на ВСК! Приспустить флаг! ВСК к затоплению приготовить! — послышалась команда адмирала сверху. Боцман дернул за шнур, открывая клапана. Послышался шум спускаемого из оранжевой рубашки-юбки всплывающей спасательной камеры — воздуха. ВСК не хотела тонуть, облегченная по самый беспредел флотского рационализма и украинской хозяйственности двух старпомов. Опускалась медленно, нехотя, как будто боролась за свою живучесть. Преданной собакой и ласковой, домашней кошкой терлась стальными щеками, ушами-поручнями о резину боков «Марса», цеплялась сдутой рубашкой за мокрые обводы, как дитё за мамку.

— Боцман, да топи ж ты её, хоорош сердце рвать, — не выдержал кто-то из строя! У кого-то затряслись плечи, кто то не выдержал, убрал солёную влагу из уголков глаз, кто-то отвернулся, не желая видеть, как идёт на дно часть, когда то целого и дорого. Мужики сцепили зубы, забугрили желваки и держали, и терпели этот непонятный ком в глотке, который сам по себе подступил к горлу и мешал спокойно дышать, смотреть и не переживать о происходящем. Сфера, которая вытянула всех с восьмисотметровой глубины, упиралась и противилась уничтожению, отказывалась идти наморское дно, всей своей сущностью спасательного предназначения и заложенной в неё прочности.

— Семёныч, давай нижний! А то…. открывай, ну! Душу не мотай! — боцман кивнул и просто нырнул в воду под капсулу, предварительно обвязанный концом и монтажным поясом. Открыл небольшой лючок, вода пошла внутрь. ВСК махнула на прощанье, как рукой, своему экипажу оранжевым платком резиновой рубашки и спокойно, медленно, выполнив свой долг до конца, пошла вниз, исчезая в прозрачной воде Средиземного моря. Боцмана вытянули на корпус.

Сухо щёлкнули курки личного оружия офицеров и мичманов, холостой салют был тихий, но трогательный в своём безоружном залпе. Кланялся последнему символу погибшей в бою лодки.

— Вольно! К погружению приготовиться!

— Спасибо, Семёныч! — проходя мимо, Тихомиров благодарно похлопал мичмана по мокрому плечу и подал пример всему экипажу. Тихомиров лично, последним, перед погружением, спустился в лодку, предварительно и тщательно всё проверил наверху. Задраил люк, доложил на ЦП и двинул по привычке туда же. В новой лодке он чувствовал себя неуютно. Цеплялся за железо, которое непривычно торчало «не на своих местах», дважды свернул не туда, путаясь в межотсечных и палубных переходах. И наконец, он добрался до помещения центрального поста, где его ждали с нескрываемым нетерпением.

Веня Букреев был всего лишь старшим лейтенантом, но зато папа у Веньки был начальником службы АртТехВооружения округа. И конечно засадил сына в самое безопасное, как он думал, и хорошее для продвижения по службе место. И главное делать на объекте было нечего. Неделю отдежурил и всё. А после — семь суток отдыха. Склады на базе опечатаны. Лезть в них не надо. Следи себе за оружейкой, состоянием оружия в ней для смены. Организовывай стрельбы иногда, да меняй вовремя патроны. Ну, ещё документация, проверка печатей, приём сдача — это ерунда и мелочи для лейтенанта на капитанской должности. Так Вениамин и получил старшего лейтенанта на Кушаке. Ещё пара лет и можно на майорскую должность в штабе округа перебираться. А папа плацдарм заранее подготовит. Да и кто осмелится слово молвить против кандидатуры офицера оттянувшего службу на далёкой, богом забытой, сверхсекретной точке на краю округа. Так бы и произошло, если бы не начался полный трендец в тылу и вокруг объекта.