Александр Быченин - Сафари. Огонь на поражение

Незаметно накатились сумерки, окрасив окружающий пейзаж в темные тона. Над водой поплыла легкая дымка вечернего тумана, где-то недалеко плеснулась крупная рыба. Я окинул палубу оценивающим взглядом, нарушений не обнаружил и отправился на бак. Уселся, прислонившись спиной к брустверу импровизированной пулеметной точки, достал из кармана пакет с сушеными фруктами — стандартный, из сухого пайка. Сейчас бы пивка бутылочку, да рыбки копченой — леща там, или жереха. Чтоб дымком пах, и жирный чтоб был, обязательно со слезой. Однако такой роскоши взяться было просто неоткуда. Впрочем, и так хорошо. Тишина вокруг, даже лягушек не слышно — от берега далеко. Шум движка где-то на глубине трех-четырех метров под настилом уже давно воспринимался как незаметный фон, равно как и еле ощутимая вибрация корпуса, поэтому наслаждаться вечерним покоем не мешало ровным счетом ничего. Я глубоко вдохнул прохладный воздух и застыл, погружаясь в некий транс. Почему-то на природе мне всегда хочется раствориться в окружающей благодати, слиться с каждой травинкой, каждым листиком, почувствовать себя мельчайшей букашкой в корнях деревьев. Если меня в такие минуты не тревожить, могу просидеть неподвижно и час, и два, при этом отдохну лучше, чем после нескольких часов сна. Еще в бытность мою студентом тренер по ушу говорил, что у меня чувствительность высокая, и я улавливаю энергетические потоки в окружающей среде. Я в эту муру до сих пор не верю — какая, на фиг, внутренняя энергия! — однако факт имел место быть. Вот и сейчас я незаметно для себя погрузился в задумчивую неподвижность, уставившись застывшим взглядом прямо по курсу. С каждой минутой темнело все сильнее, но я этого не замечал, отдавшись релаксирующему воздействию речной глади.

Из оцепенения меня вывело прикосновение чьей-то руки к плечу. Я нехотя скосил глаза и рассмотрел силуэт Волчары. Тот устроился рядом и извлек из свертка — что бы вы думали? — копченую рыбину, очень похожую на жереха. Как раз о таком я мечтал несколько минут назад. Или не минут?

— Хорош расслабляться, Саня! — пробасил майор, жестом фокусника извлекая из карманов кителя знакомы бутылки. — Давай пивка. Давно на природу не выбирался, туда-сюда. Эх, благодать!

Он полной грудью вдохнул свежий воздух и медленно выдохнул, как будто пробовал его на вкус. Достал нож, порезал рыбину крупными кусками, обухом сковырнул пробки.

— Эх, Игнат! Мысли мои читаешь! — пробормотал я, принимая бутылку. — Где раздобыл-то?

— Боцмана раскулачил, — отозвался тот, выбирая кусочек посмачней. — Хороший мужик оказался, к тому же дальний родственник старшины моего. Крохина, помнишь его?

— Ага, его забудешь, — хмыкнул я, вгрызаясь в ароматное мясо. Рыба просто чудо, как хороша. — Пиво знакомое. Гена Верещагин и до Разгуляя добрался?

— А то! — ухмыльнулся Волчара. Мне даже показалось, что с гордостью за земляка. — Боцман, садюга, рыбой угостил, а пиво зажал. Пришлось на пузырь "Кузьминки" выменять. Благо знал, куда едем, взял с собой.

Разговор на некоторое время затих. В обступившей со всех сторон тьме слышалось только невнятное чавканье, разбавляемое бульканьем пива, потребляемого прямо из горла. Однако, ничто не вечно под луной, вот и угощенье быстро подошло к концу, оставив на душе легкость с еле чувствующимся привкусом грусти.

— Хорошо-то как! — озвучил я, в общем-то, банальную мысль. — Век бы так сидел.

— Век не получится, — отозвался майор, деликатно рыгнув в ладонь. — Завтра целый день будем на измене, туда-сюда. Ненавижу ждать. Потому и засады не люблю.

— А за что их любить? — философски пожал я в темноте плечами. — Ведь если разобраться, страшная штука — едут люди, или плывут, не важно. Сидят, анекдоты травят, или полезное что-нибудь делают. О смерти даже и не думают. А тут раз — пуля в башку, взрывы, осколки, мясо клочьями летит… Жуть.

— Пошли спать! — хлопнул меня по плечу Волчара, поднимаясь на ноги. — А то нас в философские дебри сейчас унесет.

— Пошли, — отозвался я.

Хорошо, что Федотова рядом нет. Так легко не отделался бы. С ним в философских спорах можно так увязнуть, что не заметишь, что утро наступило.

* * *

Система Риггос-2, планета Ахерон, среднее течение р. Черной,

26 марта 2535 года, день

— Кажется, сработало, — задумчиво пробормотал я, изучая берег с левого борта через окуляры полевого баллистического вычислителя. — Вон там, под кустами — ничего не замечаешь?

Стоявший рядом Волчара проследил за моей рукой и приложился к биноклю. С десяток секунд молча изучал заросли, потом отрицательно помотал головой:

— Фиг знает, ничего странного не вижу. Кусты как кусты.

— На, в мой глянь, — протянул я прибор майору.

Тот приблуду принял с некоторой опаской, но воспользовался по назначению. Через пару мгновений его лицо стало каменным.

— Похоже на них, — он медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые губы. — Охренеть, я на такое не рассчитывал! Пять катеров! Да они нас порвут, туда-сюда, как Тузик грелку!

— Не паникуй, — оборвал я его. — Все нормально. Действуем строго по плану. Расставляй своих. Задачу помнишь?

Майор кивнул, не отрывая вычислитель от глаз. Ладно, пускай получше засаду рассмотрит. Как хорошо, что на снаряжении в этот раз экономить не пришлось! Полевой баллистический вычислитель очень полезная в хозяйстве вещь. Примерно тоже самое, что и радарный комплекс капитана Юциуса, которым тот пытался просветить Базу-Центральную, только в одном компактном корпусе. Кусты для него вообще не преграда, равно как и тонкая противопульная броня катеров в засаде.

— Сержант Черенков! — рявкнул я, подпустив строгости в голос.

— Я! — отозвался сержант, до этого момента изображавший статую в углу мостика.

— Отделению занять позиции по схеме 2А! — скомандовал я, задумавшись на секунду. — И не высовываться до приказа. Связь по кодированному каналу. Выполняйте!

Сержант мячиком скатился по трапу и скрылся в контейнере, бывшим доселе нашим пристанищем. Через несколько секунд из него вывалилось отделение при полном параде. Парни сноровисто сконцентрировались за надстройкой в районе правого борта. По плану операции на первом этапе важно было сохранить как можно больше личного состава, к тому же не хотелось пугать потенциальных жертв контрзасады непонятными передвижениями явно военного вида людей. Пока что мы слишком далеко от предполагаемого места нападения, в бинокль особенно не разглядишь, что на палубе творится, но на всякий случай мои парни двигались пригнувшись.