Евгений Филенко - Вектор атаки

– Интересно, сколько ему лет? – спросила Ольга Шнайдер.

Оберт хотел сознаться в полном неведении, но его опередил Ниденталь.

– Еще недавно я бы назвал цифру сто девяносто семь, – сказал он. – А теперь уж и не знаю.

– Он что, самый старый в мире?

– Вовсе нет. Скорее, самый страшный…

– Мультиэтнический фестиваль популярной музыки «Космовидение-153» состоится на Эльдорадо в канун Рождества. Местом проведения на сей раз выбрана Коралловая концертная арена в бухте Ифритов, на берегу Южной Нирритии. Организаторы фестиваля направили приглашение всем выдающимся вокалистам современности, не исключая, разумеется, Озмы, хотя расчет на визит последней невелик. Разве что Озма вдруг сочтет возможным на пару часов изменить классическому репертуару, вернуться к истокам своей популярности и указать остальным участникам на место, занимаемое ими под жарким нирритийским солнцем…

– Там я тоже был бы не прочь потолкаться! – объявил Тони Дюваль.

– Вот видишь, – сказал Юбер Дюваль со значением. – В нашем мире столько интересного!

– Но мы-то здесь, – парировал Тони. – А ваш мир непонятно где… поет и пляшет.

– А что это за цифра? – спросил командор Хендрикс. – Год или порядковый номер?

– Еще недавно я бы утверждал, что год… – промолвил Ниденталь в своей туманной манере.

– Находка мегалитических сооружений в полярной зоне Царицы Савской в очередной раз оказалась «информационной уткой». Руководитель постоянной археологической экспедиции доктор Иван Шапиро выступил со специальным заявлением, в котором с нескрываемым раздражением дезавуировал поспешные выводы своих коллег и назвал информацию агентства «Паникс-Ньюс», мягко говоря, не заслуживающей доверия. «Экзарация, или иначе – ледниковая эрозия, способна и менее образованным натурам внушить беспочвенные иллюзии…»

После долгого перерыва, вызванного капитальным ремонтом и повышением качества обслуживания, вновь принял гостей известный во всей обитаемой вселенной отель «Тайкунер-Маджестик»…

Несколько человек засмеялись.

– Бывали, живали, – сказал Руссо, поймав недоумевающий взгляд Оберта. – То еще заведеньице. Комнатушки тесные, с видом на Амиркадскую трясину, очень-очень ненавязчивый сервис, а кухня просто-таки чудовищная, уж не знаю, из чего они там готовят, но узнать никогда не рвался…

– …одним из первых посетителей ресторана при отеле стала доктор Кристина Величко из Пальковиц, планета Земля. Мы обратились к мадам Кристине с вопросом…

– Боже, – выдохнул Винсент де Врисс, появления которого никто не заметил.

И медленно, цепляясь за стену скрюченными пальцами, сполз на пол.

Все знали всех, и все были рады любому поводу собраться вместе. Не сойтись в видеоконференции, находясь за тридевять земель или за тридесять парсеков, а встретиться въяве, заглянуть друг дружке в глаза и обменяться осязаемыми рукопожатиями. Просторный номер на восемнадцатом этаже средиземноморского отеля «Золотая Устрица» был ничуть не хуже базы «Хард Металл» на Титануме или безымянного лагеря в дельте Волги. То обстоятельство, что основой для дружеских уз изначально стала профессиональная деятельность, презентовало этим встречам титул «Малого ксенологического конвента».

Принимающей стороной на сей раз выступал Марко Муравский, который давно и накрепко обосновался неподалеку отсюда, в Дубровнике. «Ну да, море и солнце, – объяснял он, словно бы оправдываясь. – Вино и женщины. Я существо примитивное, предпочитаю простые, незатейливые житейские радости…» Собственно, он выбирал лишь место и время и фантазию особо не напрягал. Море и солнце, чего уж тут. Оповещением же традиционно занимался Кратов, который всегда знал, кто и где находится.

Опаздывать было не принято. После приветствий, объятий и – в меру душевной близости – целований, а также непременного первого тоста «За Разум!», конвент был провозглашен открытым и оглашена была «злоба дня».

– Кто все эти достойные господа? – спросил Павел Аксютин (Тверской Институт общей ксенологии, сектор ксеносоциологии гуманоидного типа; знакомство состоялось в чрезвычайной миссии на странной планете Финрволинауэркаф, при самых экстремальных обстоятельствах, и хотя с той поры Аксютин зарекся совершать подвиги и вообще избегал покидать пределы родной планеты, не прекратилось, а со временем переросло в спокойную дружбу; последние полтора десятка лет Аксютин внешне не менялся, оставаясь таким же худым, бледнокожим и подвижным, разве что добавились морщины на лбу и возле глаз), глядя на развернутый во всю стену, от пола до потолка, видеокластер.

– Это ангелиды, – сказал Кратов.

– Что, все? Я имел в виду – все достоверно установленные в пределах Федерации ангелиды?

– Надеюсь, без изъятий. Во всяком случае, мне было обещано именно это, с полагающимися страшными клятвами и битием в грудь.

– И все они проходят по нашему ведомству? – уточнил Джейсон Свифт (Федеральный Совет ксенологов, Комиссия по культурной и экономической интеграции, где, собственно, и пересеклись их дорожки; спорили-вздорили много и разнообразно, часто вынося пикировку далеко за стены Совета, на лужайку парковой зоны или в окрестный ресторанчик с многозначащим названием «Три желудя», и в результате сошлись весьма тесно).

– А по чьему ведомству они могут еще проходить? – засмеялся Макс Тиссен (Агентство внеземных поселений, сектор «Сиринга»; впервые повстречались с Кратовым на галактическом стационаре «Протей» в самый разгар известных событий, когда человечество и рептилоиды-тоссфенхи синхронно заявили права на одну и ту же планету; по разрешении конфликта Кратов упомянутое небесное тело с чувством исполненного обязательства и с нескрываемым даже облегчением покинул, поручив заботам Тиссена и его компании, после чего всякая первопроходческая романтика пресеклась, сменившись кропотливой, обстоятельной, не без явственного бюрократического налета, колонизацией; Тиссену, с его врожденной педантичностью и наклонностями к старомодному формализму, там было самое место). – Папы Римского?

– Фактор сверхъестественного мы здесь рассматривать не станем, – сказал Кратов. – Уговоримся сразу не вмешивать метафизику в наши дела. По крайней мере, насколько нам достанет здравого смысла.

– Хорошо, – сказал Свифт. – Здесь не меньше сотни человек обоего полу и всех этнических групп. Что мы ищем?

– Сто десять, – уточнил Кратов. – А вот здесь, – он коснулся сенсора на пульте управления, и картинка сменилась, – шестьдесят семь. Всего ничего. И это…