Андрей Посняков - Отряд

- Матушка Игнаткина молвила. Приходили, грит, пять человек, а главный - хитроглазый такой, шустрый, с бороденкою сивою. Старшим дьяком назвался.

- Ондрюшка… - задумчиво прошептал Иван. - Ондрюшка Хват…

- Чего?

- Ничего, - юноша оглянулся. - За что его взяли-то?

- Про то не ведаю, - Архипка вздохнул. - И матушка его - тоже. Убивается посейчас, плачет - один ведь у нее Игнатка-то.

- Ладно, не переживай, - успокоил мальчишку Иван. - Коли не виноват, выручим дружка твоего.

- Да ни в чем вины его нету! А коли выручишь… Христом Богом клянусь, господине Иван, уж в долгу не останусь…

- Ладно, потом благодарить будешь, - отмахнулся Иван. - И не реви - сказал же, выручим дружка твоего. Если вины на нем нет, конечно.

- Да нет, нет вины…

На дворе послышались крики Прохора с Митькой:

- Иване! Иване! На службу ехать пора.

- Ну, беги до дому, Архип. - Хлопнув отрока по плечу, Иван заглянул в ворота: - А, поднялись, бездельники! Чего разорались? Я-то давно на дворе.

Вскочив на коней, помчались, понеслись по Большой Якиманке к Москве-реке, а уж там по наплавному мосту - в Кремль, в приказные палаты. Чем ближе к центру, тем становилось больше прохожих - мастеровых, грузчиков, подьячих. Сновали в толпе мелкие торговцы, вкусно пахло ранними огурцами, петрушкой, укропом.

Митрий даже потянул носом и сглотнул слюну:

- Ужо севечер Василиска затируху с укропом да огурцом сладит. Обещала вчера.

Прохор расхохотался в седле, крикнул:

- Ты не о еде думай, о деле!

- Так о деле-то - никогда не поздно.

Проскакав вдоль кремлевских стен, спешились, кивнули знакомым стрельцам-стражникам. У дальних ворот, тех, что вели к покоям нового царя, караул был иной, польский, видать, государь не очень-то доверял стрельцам, как и вообще - московским людям. Ворота те, между прочим, были уже распахнуты настежь.

Парни привязали лошадей к коновязи и, повернувшись, разом перекрестились на золотые купола Успенского собора.

- Бог в помощь, работнички! - насмешливо произнесли рядом. - Как служится?

Парни обернулись, увидев перед собой… самого царя Дмитрия! Совершенно без охраны, в польском коротком кафтане желтого сукна, в затканной золотом бархатной однорядке, в красный сапогах на высоких каблуках и высокой барашковой шапке, царь выглядел сейчас записным щеголем.

Парни поклонились:

- Здрав будь, великий государь!

- Здорово, здорово, - Дмитрий по-простецки поздоровался со всеми за руку. - Значит, теперь у меня на Земском дворе служите? Рад, рад. Басманов с Овдеевым вас хвалят… А я вот не похвалю!

- Нешто прогневили тебя, государь?

- Чертольского упыря когда словите? - жестко поинтересовался Дмитрий. - Или как вы там его промеж собой называете - ошкуя? Что смотрите? Ведаю, про все ваши дела ведаю - на то я и царь, черт возьми!

- Словим, великий государь! - Друзья вновь поклонились. - Обязательно словим. Вот только сперва крамолу сыщем.

- Да, - Дмитрий потемнел лицом. - Крамолу, конечно, сперва сыскать надо… Но и об упыре не забывайте! А то что же получается - прямо посреди Москвы, чуть ли не у кремлевских стен упырь какой-то завелся, злодей-потрошитель. Перед Европой стыдно! С жильем как у вас? - Царь неожиданно улыбнулся и сменил тему.

- Да усадебку не отобрали пока.

- И не отберут. Я подпишу указ - Овдееву укажу, чтоб бумаги все приготовил.

Парни радостно переглянулись:

- Спаси тя Боже, великий государь!

- Да хватит вам все время кланяться, - прищурился Дмитрий. - Прямо хоть не скажи слова. Зазвал бы вас в гости - поболтать, с тобой, Митька, сыграть в шахматы… Да только, боюсь, не пропустят вас мои бояре. Да и играешь ты, Митька, уж больно хорошо - не стыдно будет самого царя обыгрывать?

Митрий не успел ответить - к царю уже с криками бежали бояре:

- Батюшка-государь, батюшка-государь…

- Во, видали? - Царь непритворно вздохнул и с досадой покачал головой. - Шагу ступить не дают. Ладно, будет время - обязательно загляну к вам в приказ.

Махнув на прощанье рукой, Дмитрий неспешно направился навстречу боярам.

В этот день приятели решили разделиться, естественно - в целях ускорения следствия. Овдеев, правда, не очень торопил, но Петр Федорович Басманов, пользуясь своим высоким положением у государя, наехал-таки, пообещав «сбросить с должностных чинов в простые пристава», коли через пару дней вина Василия Шуйского не будет полностью установлена. Пару дней… Хорошо ему говорить…

Иван все же заглянул в пыточную, вспомнил про данное обещание. В сыром полуподвальном помещении смердело нечистотами, давно немытым человеческим телом и кровью. Кто-то стонал, кто-то надсадно отхаркивался, кого-то деловито били.

- Где тут Ондрей Хват?

- Старший дьяк? - узнав Ивана, улыбнулся дюжий мускулистый мужик - пристав. Показал рукою. - А эвон, в той каморе. С Елизарием-катом допрос ведут.

Поморщившись от внезапно раздавшегося дикого крика, юноша прошел в дальний конец полутемного коридора и, сплюнув, решительно толкнул дверь.

В небольшом помещении с низким сводчатым потолком и каменным полом была устроена дыба, на которой, подвешенный за вывернутые за спину руки, висел голый по пояс парень с разбитым лицом и потухшим взором. С носа на грудь капала красная юшка, стоявший рядом кат Елизарий - здоровенный бугай с бугристыми мышцами и маленьким лбом, внезапно взмахнув кнутом, ударил парнишку по спине. Брызнула кровь, несчастный выгнулся, заорал надсадно и громко:

- Не на-а-адо!

- Ожги-ка его еще разок, Елизар, - коротко приказал сидевший за небольшим столом прямо напротив дыбы дьяк - Ондрюшка Хват.

Палач послушно исполнил указанное. Парнишка завыл…

- Могу единым ударом хребтину перешибить, - покосив глазом на вошедшего, похвастал кат. - Показать?

- Перешибешь, когда скажут. - Дьяк жестко прищурился и посмотрел на вошедшего. - Ба-а! Какие люди! Что, тоже кого пытать понадобилось? Занимай, Иване, очередь на Елизара - знатный кат, дело свое дюже знает. Мертвый заговорит.

Палач от похвалы покраснел и конфузливо поклонился:

- Мы, это… Мы завсегда рады… Кликните только, господине Иван…

- Ох, Елизар, Елизар, - усмехнулся вошедший. - Сколь тебя знаю, ты все тот же скромник. И не меняешься совсем, не стареешь даже…

- Ни одного седого волоска! - скромно потупился кат. - Хоть и работенка того, тяжелая…

- Да уж, оно конечно, - посмеялся Иван. - А лет-то тебе сколько?

- Сорок пять!

- От, надо же! - завистливо подивился дьяк. - Нам бы с тобой, Иван, в годах так вот сохраниться… У тебя, Елизар, поди, и внуки уже?