Андрей Посняков - Отряд

- Слева! - крикнул вдруг Прохор. - Вон там, у жимолости!

Ошкуй - или какая иная тварь, - услыхав крик, дернулся, выскочил и, согнувшись, со всех ног припустил к пристани.

- Бросится в реку - не догоним! - кричал на ходу Прохор.

Иван понимал и другое - если эта тварь не ошкуй, а все же человек… На берегу было довольно людно. Пойди, разыщи! А бежала тварюга быстро, не угонишься. Иван пару раз споткнулся и чуть было не упал, выронив саблю, тем не менее не останавливался, бежал, не слыша позади крика Прохора, - тому повезло меньше, он угодил-таки в какую-то яму, коих было множество на Чертолье, и теперь вот отстал, выбирался…

А Иван сознавал, что не успевает…

Позвать людей? А как же!

Иван на бегу закричал во все горло…

Не хватало воздуху, и получилось тихо… Впрочем, похоже, кто-то услышал…

- Держи его, держи-и-и!

Бах!

Юноша на бегу запнулся о какую-то корягу, перевернувшись, упал, едва не сломав шею… А когда поднялся на ноги - фигура бегущего маячила уже далеко впереди. Эх, сейчас бы пистоль… а лучше - пищаль…

И тут грянул выстрел!

Иван инстинктивно пригнулся - показалось, что стреляли в него. У ошкуя - пистоль? Господи…

Выстрел раздался еще раз!

Стрелял тот самый, что бежал впереди… впрочем, там маячило уже довольно много людей. И стрелял вовсе не в Ивана.

Услышали!

Услышали, господи!

Спустившись к пристани, юноша, тяжело дыша, подбежал к стрелку:

- Ну что, попали?

- Навряд ли, - с сожалением отозвался тот. - Ловкий, стервец, оказался - похоже, выплыл.

Он обернулся, и Иван не сдержал удивленного крика, увидев перед собой… стряпчего Артемия Овдеева!

- Вот так встреча! - заулыбался тот. - А это кто там позади, с саблей?! Никак, Прохор? Господи, парни… Вас-то я и ищу!

Белила ложились ровно. Высунув от усердия язык, купецкая доченька Филофея проворно работала беличьей кисточкой - мазала сверху вниз, а щеки - еще и вкруговую, да все приговаривала:

- Во-от, во-от, во-от… Ну, таковой красавицей станешь, Василисушка, жених возвернется - не узнает.

- Уж пора бы возвернуться-то, - озабоченно промолвила Василиска. - Ишь - смеркается.

- Ничего, успеют - трое парняг, чего с ними сделается-то? Братца бы токмо нашли.

- Найдут. Раз пошли - найдут. Из-под земли вытащат - уж они такие.

Покончив с белилами, Филофея аккуратно сложила их в шкатулку, точнее, в небольшой сундучок, в котором, кроме белил, еще имелись румяна, помада, кисточки и разные благовонные притирания. Назывался весь этот наборчик просто - «сундучок», такими у Москвы-реки торговали купцы-персияне. Стоил «сундучок» денег немаленьких и был по карману далеко не всем, а уж у кого был, те всячески им хвалились, вот как сейчас Филофейка. Да, там еще небольшое зеркальце было, в «сундучке»-то.

Умело подсурьмив подружке брови, гостья приступила к щекам. Тут нужно было не торопиться, красить тщательно да следить, чтоб румяна ложились ровным кругом - чуть скривишь, совсем не по-модному будет.

- Ну вот, - девушка с довольным видом оглядела результаты своего труда и протянула зеркало. - На-ко, посмотрись… Каково?

- Ой, красиво-о-о! Подай-ко, Филофеюшка, гребень - волосы расчешу. Эвон он, на поставце лежит, гребень-то.

Гостья потянулась за гребнем - резным, из рыбьего зуба, с изображением белого медведя - ошкуя, - оценила:

- Экий у тебя гребешок баской. А ошкуй-то - словно живой. Ишь, щерится. С топором!

- То Иван из-под Кром привез. Нравится?

- Очень! - призналась девушка.

Василиска рассмеялась, махнула рукою:

- Так забирай, коли понравился!

Филофея явно обрадовалась, но для вида, конечно, покочевряжилась, так, самую малость, чтобы подружка не передумала, - гребешок-то купеческой дочке и впрямь сильно понравился. А уж если что ее нравилось - умрет, но выпросит или купит, как вот ожерелье, к примеру. Да уж, своенравной девушкой была Филофея, но ведь и доброй - коли подарок приняла, сразу и отдаривалась, не любила ходить в должницах. Помолчала, подумала, гребешок, как бы между прочим, в рукав убрала, потом молвила:

- А тебе, Василисушка, вижу, румяна глянулись?

Василиска зарделась - да, румяна б ей не помешали… как и белила.

Филофея словно подслушала мысли:

- А, - сказала, - забирай румяна - твои. Вместе с белилами.

- Вот благодарствую! - Подружки обнялись, закружились, смеяся, по горнице… даже не услышали, как вошли парни.

- Вот это да! - Поглядев на накрашенную Василиску, Иван живо спрятал улыбку в кулак.

Ну, а Прохор с Митрием не стеснялись - ударились в покатуху.

- Ох, - держась за живот, смеялся Митька. - Ты, сестрица, поди, на поле собралась - ворон пугать?

- Дурни вы, - ничуть не обидевшись, отмахнулась девушка. - Ничего в красоте женской не смыслите. Верно, Ваня?

Иван закашлялся:

- Да… уж… - И быстро перевел разговор на другое, с чего, собственно, и надобно было начинать. - Филофея, мы там братца твоего привели с Чертолья. До самого дому проводили, теперь вот лежит - отлеживается.

- Отлеживается?

Гостья побледнела, и улыбка сошла с лица ее.

- Да не переживай, цел он - ни одной царапины.

- Цел? Да что случилось-то?

- Думаю - сам расскажет.

Забыв и попрощаться, девушка убежала домой, к братцу, а Василиска, смыв под рукомойником наведенную красоту колодезной водицей, накинулась с расспросами - что да как?

Ей, конечно, рассказали… так, в общих чертах. А уж потом, после ужина, и совсем огорошили:

- Овдеева встретили, обратно на службу в Земский двор звал, - он теперя там почти главный начальник.

- Овдеева? - не поняла девушка. - А кто это?

- Стряпчий один… - пояснив, Иван рассмеялся. - То есть теперь уже не стряпчий - стольник. Недавно государем жалован!

- Та-ак, - протянула Василиска. - Опять, значит, на старую службу? Не знаю даже - радоваться иль грустить. Опасно ведь!

- Так жисть-то - она вообще опасная! - хохотнул Прохор.

А Митька добавил, что, в общем-то, они еще ничего не решили, и Овдееву ничего конкретного не обещали.

- Сказали лишь, что подумаем.

Василиска покачала головой - в нарушение всех старомосковских традиций, она сейчас сидела с парнями за одним столом - уж больно любопытно было, да и вообще - кого стесняться-то? Кругом все свои.

Парни тоже ей доверяли, а потому тут же, за трапезой, и приступили к совету. Стоит ли принимать предложение стольника? Не зазорно ли для чести? Подумав и поспорив, решили, что нет, не зазорно - все же ведь России служить будут, а не только царю. Сколько уж сменилось этих царей за столь короткое время, можно сказать, на глазах прямо - Борис, Федор, Дмитрий. Ребята, кстати, присягали одному Борису, Федору не успели, что же касаемо Дмитрия, то…