Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

И нет, это не тупо, что мы раскрыли себя. Тупо то, что о нас не запросили информацию. Она, как я думаю, должна быть в открытом доступе.

— Андрей, Дарья, я требую, чтобы вы воздержались от подобных высказываний, — приказал Ректор.

— Дмитрий Максимович, видите это? — Даша откинула волосы, которые закрывали половину лица, заставляя всех скривить лица из-за жутких ожогов. — У меня нет доказательств, но это Галкины сожгли нас живьём.

— Это ложь! — выкрикнула женщина.

Мы же промолчали.

— Так! Любая вражда в стенах академии запрещена. Я ясно выражаюсь⁈ — потребовал ректор.

— Мы будем следовать правилам и сами лезть не планировали, — кивнул в ответ. — Однако если к нам полезут Галкины, мы будем действовать предельно жёстко.

— Хорошо. А вы, — ректор посмотрел на Галкиных, — забирайте своё заявление и уходите! Ваш сын сам виноват. Он сам начал конфликт, а также нарушил правила академии.

— Я этого так не оставлю, — рыкнул Степан.

— Не оставляйте, — старик вдруг хищно оскалился. — Но раз у вас такой боевой сын, ему, наверное, нужно побольше практики? Да с минимальной охраной… А ещё, наверное, ему стоит изменить программу обучения. Меньше боевой магии, ибо он и так сильный, раз на женщин руку поднимает. Пусть лучше изучает философию.

Галкины словно лимон съели, так сильно скорчились.

— Раз всё поняли, то вон, — приказал тот. Люди же неохотно, но ушли, а ректор обернулся к нам. Кажется, сейчас нас будут ругать…

Коридор академии.

Минутой позже.

— Я думала, все они сдохли. Как так⁈ — спросила Галкина Тамара Ивановна.

Она вместе с мужем шла по коридору. Их сын же отправился на учёбу. Всё же герцогский род может себе позволить отличных целителей, которые мигом залечат и раны, и кости зарастят.

— Каким-то образом они до сих пор не сдохли, уродцы. Ещё и магию как-то пробудили и в академию поступили, — недоумевал Галкин Степан Кириллович. — Но неважно. Они лишь бешеные щенки.

— Император до сих пор не ликвидировал княжеский род. Так что не щенки, а князья, — возразила обиженная женщина. — Нужно что-то делать!

— Сделаем. Но действовать нужно так, чтобы не подставиться. И лучше сперва поговорить с патриархом. Пусть от Рысевых остался лишь титул, и угрозы они не представляют, но, да, приятного от этого мало.

— Представляют! Сына твоего ранили!

— Нас теперь высмеивать будут, — Степан поморщился и кинул взгляд на преподавателя, шедшего им навстречу. Грозный такой мужчина. Такой явно преподаёт что-то связанное со сражением. — Есть идея…

* * *

Кабинет ректора.

Несколько минут спустя.

— Не можем мы! Когда находимся далеко, магия сама вырывается из нас, — возразила Даша, обнимая меня руками и ногами. А я лишь вздыхал и смотрел на ректора, стоявшего перед диваном.

— Вот как… А что вы ощущали в эти моменты? — его глаза горели огоньком любопытства, и он вёл запись в тетрадь.

— Пустоту. А ещё сердце болит! Физически, — ответила Даша, и тот призадумался. Ну и я вмешался, рассказав о своих ощущениях.

Ректор же кивал и делал записи. И так полчаса…

— Я подумаю, что можно сделать. Но сегодня вам установят детекторы маны в комнаты. Если позволите, конечно.

— Хорошо, — согласился я, да и невеста моя кивнула.

Вскоре нас отпустили на уроки. Они уже были в самом разгаре, а ещё…

— Очень смешно, — я строго посмотрел на студентов, видя ухмылки многих из них. А наши парты были исписаны фломастерами и испачканы чем-то липким.

— Не нарушайте мне урок, садись на свои места, — рыкнула на нас полноватая женщина. Жаба. Самая настоящая жаба.

— Наши места испорчены, — возразила Даша.

— Тогда покиньте аудиторию и не мешайте мне вести урок!

— Ой, кажется, я перенервничала и не могу контролировать ману! — воскликнула сестрёнка и заулыбалась.

— О нет… мана вырывается! — воскликнул я, и мы вспыхнули чёрной маной, которая хлынула во все стороны.

Жаба первая вскрикнула и убежала. Да и студенты шарахнулись от неё. Всё же тёмная мана весьма опасна. Достаточно вспомнить того мужчину в полицейском участке. Его лицо покрылось сплошными язвами… Жуть.

Вскоре в аудитории не осталось студентов, так что мы с сестрой шустренько поменяли парты местами, открыли окна и, как могли, втянули обратно ману.

Тяжело это! Но когда внутрь ворвался незнакомый нам мужчина в синей форме, тут всё было чисто.

— Простите, случайно так вышло, но мы уже прибрались, — сказала Даша и не улыбалась. А то наши улыбки вызывают у людей страх.

Мужчина нахмурился и, осмотревшись, ушёл. Но перед этим заявил, что нам придётся писать объяснительную и мы получим выговор за нарушение правил академии… Затем в аудиторию вошла злая Жаба и студенты.

Но преподавательница промолчала, видимо, с ней уже поговорили по поводу нас.

— Это не моя парта! Отдавайте! — выкрикнул блондин, обнаружив исписанную и испачканную парту на своём месте.

— Так забери её у того, кто испортил имущество академии, — хмыкнул я, сидя за чистенькой партой. Тут и учебники мои, и тетрадки, и всё остальное.

— Да вы офигели⁈ — взвизгнула та грудастая, которая утром нас оскорбляла.

— И не говори, братик. Те, кто портят имущество академии, это те ещё мудаки, — согласилась Даша.

— Тихо! Лекция продолжается! — рыкнула Жаба.

— Но… наши места, — опешила грудастая.

— Тогда покиньте аудиторию!

Грудастая же села на полстула к другой девушке и стреляла в нас гневными взглядами. А блондин просто ушёл и тоже на нас зло смотрел…

Как же много здесь уродов. Мы хоть лишь внешне изображены ожогами, а вот они внутри те ещё уроды. По мне, это куда хуже.

— Виктория Михайловна, — поднял я руку. — Позвольте вопрос!

— Да? — удивилась та.

— Вот вы говорили про расчёт коэффициента маны. А я читал, что обычно использовалась формула Панина. Почему её заменили на формулу Лорда Генри?

— Вы знаете формулу Панина? — опешила она, и я кивнул. Читал же. — Что ж, это хороший вопрос, и я рада, что здесь хоть кто-то что-то знает!

Жаба начала объяснять, и, грубо говоря, речь шла о вычислении количества маны,