Андрей Быстров - Империя Дамеона

— Это верно, — скривился Классен, — но все его записи, съемки потайной камерой, выводы… В случае смерти Лыонга материалы обязан был изъять и доставить Флетчер, но… Ничего не осталось ни от Лыонга, ни от материалов… Кстати, как здоровье Флетчера и Мортона?

— Карантин еще не снят, — осторожно ответил полковник, — но оба чувствуют себя хорошо. Анализы не показали присутствия в их крови каких-либо новых, неизвестных возбудителей болезни.

— Хорошо, об этом я подробнее поговорю с доктором Джонсом. А что вам удалось выяснить о Мерце?

— Вот тут все очень любопытно, — оживился полковник. — Учитывая, что покойный доктор Хелмс перед смертью упоминал об СС — кстати, его мы проверили, о нем и других позже, — я счел нужным поднять архивы периода Второй мировой войны и другие соответствующие документы. В списках разыскиваемых эсэсовцев никаких Мерцев не числится. Правда, был некий Ганс Мерц, командир линкора, но он застрелился еще в декабре тридцать девятого, после потопления его корабля подводной лодкой в заливе Ла-Плата…

— Действительно застрелился?

— Да, никаких сомнений, — кивнул Данбэр. — Но в архивах Управления стратегических служб я выкопал вот что. Полковник раскрыл папку и взял верхний лист.

— В сорок четвертом, десятого августа, — продолжал он, — состоялось секретное совещание в Страсбурге, в отеле «Мезон Руж». Присутствовали обергруппенфюрер СС Шейд, высокопоставленные представители вермахта, министерства вооружений, а также концернов Круппа, Мессершмитта, Бюссинга, Рехлинга, «Фольксваген верк», ну и так далее. Под видом доверенного секретаря на совещание проник наш тогдашний нелегал в Германии Джеймс Мэйсон, именно он передал списки участников встречи. Речь шла о вывозе капиталов как базиса для возрождения рейха в будущем, в основном в страны Латинской Америки. Так вот, среди прочих был там и весьма загадочный Генрих Мерц — потому загадочный, что никаких постов он не занимал и все попытки обнаружить впоследствии его следы кончились ничем. Более того… После завершения основного совещания состоялось еще одно, в узком кругу. Туда Мэйсону внедриться не удалось, однако состав фигурантов стал ему известен — только четверо. Уже упоминавшийся обергруппенфюрер Шейд, личный представитель Гиммлера Эберхард фон Хепп, начальник управления концлагерей Глюке и Генрих Мерц. О чем эти четверо договаривались, скорее всего, навсегда останется тайной… История показалась мне настолько примечательной, что я взял на себя труд разыскать Джеймса Мэйсона и предъявил ему фотографии наших англичан. Он категорически опознал Мерца в профессоре Андерсоне из лондонской клиники Хардинга.

— Мм… — промычал озадаченный Классен. — С Лондоном вы, конечно, связались?

— Разумеется.

— И конечно, безрезультатно?

— Конечно… Профессор Андерсон появился в Лондоне вскоре после войны. Полагаю, нет смысла пересказывать его довоенную и военную биографию, так как это не что иное, как тщательно состряпанная фальшивка.

— А остальные участники миссии? — спросил Классен, набивая трубку, которую курил в подражание Аллену. Даллесу.

— То же самое. Столь же безупречные и, уверен, столь же вымышленные биографии, хотя и нет оснований пока связывать их с СС.

— Так. — Классен пыхнул трубкой. — Подведем итоги. Кроме Хелмса, все так называемые англичане исчезли. Мало того что вьетнамская деревня, где группа Флетчера обнаружила Хелмса, стерта с лица земли, к тому же в ходе возобновившихся боев всю эту зону контролирует Вьет-конг… Может быть, вы подскажете мне, полковник, где искать герра Мерца с его секретами?

Мюнхен, 1938 год

Похоже было, что собирается гроза. Резкий шквал, ворвавшийся в открытое окно, смахнул с письменного стола несколько листов бумаги. Молодой человек за столом, Генрих Мерц, наклонился и собрал их, потом встал, закрыл окно.

Ударил гром. Но сопровождавшая его фиолетовая вспышка полыхнула не снаружи, а в кабинете Мерца. Точно миллионы электрических игл вонзились в тело юноши, от мгновенной боли он едва не потерял сознание. Когда несколько прояснилось в его глазах, он с изумлением увидел длинные фиолетовые искры, метавшиеся по стенам и угасавшие на портьерах, коврах, картинах… И с большим изумлением увидел он незнакомца, сидевшего в кресле у дальней стены. Как мог попасть этот человек в запертую квартиру?!

— Добрый вечер, доктор Мерц, — сказал незнакомец на безупречном немецком, спокойно и чуть иронично. Генрих Мерц нервно провел рукой по волосам.

— Я не доктор, — машинально ответил он. — Я всего-навсего студент…

— Вы станете доктором, — заверил незнакомец, — и очень скоро. Вернее, доктором стану я.

Эта странная реплика поразила Генриха едва ли не больше, чем само появление незнакомца. Он опустился на стул.

— Кто вы такой? — беспомощно спросил он. — Как вы… Что вам здесь нужно?!

— Кто я такой? Гм… Не так-то просто объяснить. Зовут меня, скажем, Шеппард, Гарри Шеппард. Вряд ли это настоящее имя, но что считать настоящим? Я к нему привык, и оно не хуже любого другого. Правда, сегодня последний вечер, когда я называюсь Шеппардом.

Явный налет безумия как в этих словах, так и во всем происходящем, как ни парадоксально, успокоил Мерца. Если все равно ничего нельзя понять, разумнее пассивно следовать за ситуацией…

— Ваше имя звучит по-английски, — заметил Генрих. — Вы британский шпион?

— О нет… Хотя шпионом меня, пожалуй, можно назвать. Но если я шпион, то не Британской империи, а другой, неизмеримо более далекой и могущественной.

— Какой же? — вырвалось у Мерца.

— Вы задаете вопросы?

— Вы сами заговорили об этом.

— Да, что же… Охотно расскажу. У нас есть немного времени, и мой рассказ подготовит вас к тому, что должно произойти, а такая подготовка лишней не будет. Впрочем, вы не поверите мне… Но это не имеет никакого значения.

— После того как вы тут возникли, я готов поверить чему угодно…

— Да? Посмотрим. Я из центра Галактики. Мерц покачал головой:

— Так вы проверяете мою доверчивость?

— В далеком прошлом, — продолжал Шеппард, не обратив внимания на слова Мерца, — на планете Дамеон жила великая цивилизация народа Амма. Это были гордые воины… Слишком гордые… Как ваши СС. Они воевали между собой и с другими цивилизациями… И пали все до единого. Никого не осталось на Дамеоне, а сама планета стала непригодной для органической жизни.

— Это… интересно, — сказал Мерц. — Похоже на роман Герберта Уэллса.

— Но жизнь может быть не только органической. — Шеппард поднял руку. — На Дамеоне существовала самоорганизующаяся, постоянно совершенствующая саму себя машина… И существует до сих пор. Собственно, вся планета и есть эта машина, продукт некроэволюции Дамеона.