Джордж Локхард - Черное Пламя

Задыхаясь от боли, Ри вновь упала в море, но её уже заметили. Прежде, чем вэйта опомнилась, с галеры бросили сеть и ящерка забилась, чувствуя, как её тащат из воды.

Она отбивалась дико, отчаяно, царапалась и кусалась, но против закованных в латы воинов была бессильна. Ри крепко связали и бросили в окованную железом каюту для преступников. Последнее, что услышала она прежде чем двери захлопнулись – какой-то крик на борту корабля Солкара.

Джихан молча наблюдал за поимкой Ри. Нойон, прибывший арестовать корабль, тоже следил за событиями на галере и, когда вэйту схватили, медленно обернулся к капитану.

– Что скажешь? – спросил он сухо. Джихан знал этого человека, его звали Оро Темук, но год назад он был всего лишь сотником. А теперь – нойон, командир десятитысячного тумена!

«Странные вещи творятся» – подумал юноша. Тем временем испуганный Солкар пытался объяснить нойону, что понятия не имел о Ри и страшно изумлён её появлением.

Внезапно Джихан заметил отсутствие на палубе боцмана и сразу догадался, что задумал капитан. Глаза юноши превратились в узкие щели.

– Господин! – позвал он громко. Удивлённый нойон обернулся. – В трюме держат рабов, и сейчас подручный капитана собирается их убить!

Солкар бросил на Джихана взгляд, в котором ясно читался смертный приговор. Но Оро, как и ожидал юноша, среагировал мгновенно:

– Пятеро в трюм! – приказал он отрывисто. Указал на Джихана: – Ты – ко мне!

Юноша сразу подчинился, стараясь выглядеть робким и покорным простолюдином. Мысленно он возблагодарил богиню, что одет в широкую матроскую робу, скрывавшую точёный торс и каменные мышцы воина.

– Имя? – резко спросил Оро. Солдаты тем временем оттеснили команду к борту, пятеро скрылись в трюме.

– Ковумба, – ответил Джихан, скромно опустив глаза. – Господин, я простой помощник кузнеца. У меня не было денег заплатить за проезд, поэтому я нанялся поваром до Шаддата…

– Откуда знаешь о рабах?

– Я видел, как он… – Джихан указал на Солкара, мысленно улыбнувшись при виде его бешенства – …мучал ящерицу, которую вы сейчас поймали. Матросы говорили, в трюме есть ещё.

– Ящерицы? – недоверчиво переспросил нойон.

– Вэйтары, – объяснил юноша. – Я слышал, как капитан смеялся и говорил, что с помощью этих пленников его господин уничтожит божественного Владыку. Оро сдвинул брови.

– Вот как?

– Ложь! – разьярённый Солкар воздел руки над головой. – Я никогда не…

Увидеть летящий клинок успел только Джихан. Прежде, чем Оро вздрогнул, юноша словно пантера изогнулся назад, грациозно взял нож из воздуха, перекинул его за спиной во вторую руку и, движением кисти от пояса, метнул в горло Солкара. Капитан с хрипом осел на палубу. Несколько секунд все молча смотрели на Джихана. Молодой воин пожал плечами.

– Я защищался, – сказал он спокойно. Нойон окинул юношу внимательным взглядом.

– Что-то непохож ты на негра.

– Мой отец был миссионером Наследника, а мать чернокожая, – сразу ответил Джихан. – В Шаддате у отца есть родичи, я еду к ним. Оро сузил глаза.

– Где научился так владеть оружием?

– Мы долго жили в джунглях… – неопределённо отозвался юноша. Нойон помолчал.

– Пойдёшь с нами, – решил он наконец. – Там разберёмся. Эй, убрать эту падаль!

Пока солдаты занимались трупом Солкара, Джихан скромно стоял у борта. Тем временем из трюма показались воины, перед ними шёл боцман со связанными руками.

– Где рабы? – жёстко спросил Оро.

– В клетке, – ответил солдат. – Мы едва успели… Он сильно толкнул боцмана. Тот упал на палубу рядом с телом капитана.

– Нойон, в трюме людей нет, – мрачно сказал другой солдат. – Там какие-то говорящие ящерицы. Оро взглянул на Джихана. Юноша кивнул.

– Всё верно, господин, это вэйтары.

– Посмотрим… – угрожающе протянул воин. – Эй, Хушин, Горбаг! Станьте-ка рядом с нашим шустрым другом.

Двое невысоких, крепко сложенных солдат в лёгкой броне подошли к Джихану. Оба двигались с грацией, изобличавшей опытных воинов.

– Подозрительны мне такие типы… – пробормотал Темук.

По его знаку чёрный галеон медленно развернулся и, сопровождаемый двумя галерами, вошёл в порт.

Сегодня утром на меня напало чудовище. Я такого никогда не видела, даже не слышала! Оно выглядело точно как огромный волосатый человек с головой, хвостом и когтями волка. Честно говоря, я здорово перепугалась.

Чудовище, наверно, пришло на запах жареного мяса. Я рассказывала Кагири про вчерашний день и вдруг кто-то схватил меня за хвост! Вот когда пригодились уроки Годзю…

Я сначала даже не поняла, что меня схватило чудовище. Думала – огромный волк. Поэтому сразу выхватила меч и отрубила ему лапу.

Зверь завизжал словно десять волков разом и отпрыгнул от меня, поливая землю кровью. Я только тогда его разглядела. Огромный, больше меня, коренастый, с буграми мышц по всему телу… Без одежды. Чудовище уже прекратило кричать и негромко стонало, зажимая обрубок второй лапой.

– Ты кто? – спросила я, шагнув вперёд. Зверь злобно зарычал и огромным прыжком скрылся в чаще, оставив отрубленную руку. Я не стала его преследовать.

Очистив меч от крови, решила немедленно лететь, пока раненый не привёл других чудовищ. Волки всегда охотятся стаями, а нападавший был очень похож на волка… Поэтому, бросив свою добычу, я взмыла в небо и помчалась на запад.

Через три часа полёта, устав, опустилась на ветку колоссального одинокого дерева, росшего у вершины лесистого холма. Ни малейших следов кораблей или просто людей! Даже деревень нет, один лес без конца и края. Да ещё небо… Небо.

Хэй… Сижу вот я тут, на дереве, рассказываю Кагири про чудовище, а небо тем временем потемнело, словно ночь надвигается. На самом деле это не ночь, это гроза. А гроза – единственная вещь в мире, которой меня учили бояться.

И не просто учили. Чуть ли не каждый день Годзю, а потом и Хакас, твердили – «заметишь грозовые тучи, забудь про свои крылья!». Я, правда, никогда не видела, как молния ударяет в землю, но Хакасу я верю. И Годзю верю.

Кагири, сейчас мы с тобой спрячемся во-он в той роще, хорошо? Там все деревья низкие, молния их не заметит… Надеюсь… Знаешь, Кагири, если в меня ударит молния, ты потеряешься. Навсегда потеряешься, слышишь? Ты уж постарайся, чтобы молния в меня не попала, хорошо? Пожалуйста…

Вечер. Бушует гроза, намикадзэ – шторомовой ветер – раскачивает деревья… А я сижу в дупле такого громадного дуба, что он бы не поместился во дворе нашего замка. Тут тепло и очень уютно.