Дмитрий Виконтов - Рейд обреченных

На ум приходила только одна мысль: отступать. Но, к сожалению, отступать-то им было некуда: к этому времени бои шли уже по всей территории комплекса, а с каждым пройденным метром килрачи становились все более организованными. Да и подобранное ими оружие уменьшало и без того невысокие шансы людей.

— Сэр! — капрал с посеревшим лицом застал своего командира как раз на середине вычурного ругательства. — Мы потеряли связь с первыми двумя уровнями: они уже в здании… Господи!

Совсем недалеко яростно засвистели излучатели. Воздух взорвался от множества криков: огонь велся буквально в упор и не щадил никого. В первый миг растерянности полковнику показалось, что бой идет за дверью, затем он с облегчением понял, что перестрелка завязалась около его рабочего кабинета, в котором он совсем недавно принимал этого сукиного сына Сол.

— Помоги-иии… — отчаянный женский крик, в котором Арбитман распознал голос секретарши Марты, оборвался тягучим посвистом и противным шипением плазмы, нашедшей свою цель. Пленных килрачи брать не собирались!

— Сволочи! — прошептал Арбитман, хватая со стола оружие. — А вы что стоите?! — закричал он на капрала, который с отвисшей челюстью прислушивался к воплям сжигаемых заживо людей и килрачей. — Эти твари не должны прорваться выше, к системам связи и тяжелому вооружению. Быстро организуйте оборону и доложите оперативную обстановку!

Окрик подействовал: капрал вздрогнул, словно от удара, но затравленное выражение если не исчезло, то ушло далеко вглубь его глаз. «Люди всегда рады, если кто-то более умный решит за них проблему выбора!» — самодовольно подумал Арбитман, щелкая предохранителем вейера. — «Так, кольцевой коридор со стороны кабинета перекрыт, вооружение и защита у нас лучше — черта с два они прорвутся…»

В этот самый миг, когда капрал уже поднимал руку, чтобы открыть дверь, вторая такая же, ведущая в комнату отдыха операторов связи, начала плавно открываться. Арбитман с ужасом вспомнил, что коридор-то действительно кольцевой, имеющий, как минимум, пять мест, позволяющий подняться с нижнего этажа!

Как успел отвыкший от суровой солдатской жизни, начинающий полнеть, полковник рыбкой нырнуть под прикрытие массивного темно-синего кресла — он, наверное, не мог бы сказать и сам. Еще в падении он увидел, как воздух прочертили вишнево-алые полосы, пробившие насквозь так ничего и не понявшего капрала, оставившие на двери жирные пятна расплавленного металла. Всем телом грохнувшись об пол, он вскинул над подлокотниками излучатель, и повел дулом справа налево, опустошая обойму. Не ожидавший, что тут будет еще кто—то, килрач неосторожно выступил из-под прикрытия металлической двери, очутившись на пути одного из клубков плазмы.

Огненный лемех пронзил левый бок и часть плеча килрача, отшвыривая его к стене. С грохотом на пол посыпались украшавшие интерьер картины, жалобно хрустнул пластиковый стеллаж с книгами. Так и не издавший ни одного звука килрач грузно осел на пол; во втором дверном проеме появилась пара охранников, явившихся на звук стрельбы.

«Дармоеды!» — хотел выругаться Арбитман, но боль в груди после падения не дала ему произнести ни слова. Сердито покосившись на растерянно топчущихся над телом капрала десантников, полковник похромал к килрачу. И тут его ждало сразу два сюрприза: во-первых, килрач каким-то образом был еще жив, хоть полученные им ранения процентов на сто пятьдесят относились к категории «несовместимых с жизнью». А вторым сюрпризом был черный шар гравигранаты в уцелевшей руке «кота»!

Окруженные обожженной шерстью, залитые кровью губы килрача разомкнулись и до прикованного ужасом к месту полковника донеслись прерывистые, тихие слова на ломаном, но вполне различимом лингвосе:

— Зря вы взяли наших детей! — пальцы килрача дрогнули, освобождая предохранительный тумблер гранаты. Мерцавший над ним красный огонек мигнул в последний раз, меняя цвет на ярко-зеленый. — Зря…

— Ты-ы СУКА!.. — только и успел выдохнуть в глаза умирающего полковник, под нарастающий писк гранаты и стремительно тяжелеющее тело.

А затем в радиусе метров тридцати выплеснувшийся из гравигранаты шквал энергии создал гравитационное поле в сто сорок пять раз превысившее нормальное тяготение Аполлона-2…

Впрочем, смерть полковника Давида Арбитмана, начальника концентрационных лагерей для военнопленных на второй планете системы Аполлон в секторе Фурсан была мгновенной и почти безболезненной — как и для многих, кто оказался на свое несчастье вблизи.

Буря нарастала и, словно ее отражение на земле, кровавая мясорубка набирала все новых сил.

Сто сорок килрачей ворвались в транспортный узел у подножья одного из холмов: там несколько сот человек пытались подготовить узел к шторму. Вооруженные камнями и палками килрачи, как стая демонов, набросились на них, наплевав на почти восьмикратное численное преимущество, и на десять-пятнадцать минут весь вокзал превратился в арену бессмысленной, ужасающей бойни. Доведенные до безумия килрачи гибли один за другим, но перед этим успевали отправить на тот свет по пять-шесть человек; некоторые голыми руками рвали человеческие тела на части, в безумии мощными ударами ломали шейные позвонки. Будь у людей оружие мощнее кирок, топоров и ножей, возможно, им и удалось бы отстоять вокзал, а так к исходу двадцатой минуты внутри здания осталось несколько сотен трупов или покалеченных людей и килрачей; оставшиеся семь «котов» лишь мельком оглядели все вокруг и пошли дальше…

Тринадцать килрачей с трофейными вейерами больше тридцати минут прицельным огнем блокировали широкую дорогу из города, пока их сородичи взламывали оборону из трех дотов и легковооруженной бригады пехоты севернее. В конце концов, на подмогу людям из города выползли два танка. До килрачей добрался только один: во второй угодило сразу три ракеты. Вспышка взрыва осветила и расправу, учиненную первым танком над килрачами, и безнадежно опаздывающие человеческие отряды: этих самых тридцати минут более чем хватило, чтобы завалить своим трупами подходы к дотам, но зайти в «мертвую зону». Не больше пары десятков смогли проникнуть внутрь укреплений, и тогда тяжелые орудия приближающихся людей выплюнули косматые шары сконцентрированной плазмы. Словно расплатанные головы шары описали изящные дуги и рухнули на захваченные огневые точки, затопив на десятки квадратных метров вокруг все ослепительным огнем, в котором плавилась даже многометровой толщины броня дотов…

Семнадцать килрачей незаметно пробрались в тыл упорно держащейся в каком—то доме бригады местного гарнизона. Бой был коротким и неравным: под струями плазмы килрачи гибли один за другим, но зато отвлекшиеся от обороны люди прозевали решительный натиск трех сотен «котов»…