Кирилл Бенедиктов - Завещание ночи

— Прошу, — любезно произнес я, протягивая ей бокал с соком. Лопухину достался «Алекзандер» послабее, а себе я взял тот, что покрепче. В конце концов, я был самый крепкий человек в компании.

— Великолепно, — сказал ДД, выпустив из губ соломинку. — Чудесно… Вы знаете, Наташа, Ким гениально готовит коктейли. Какие коктейли он делал на новоселье! Жаль, вас тогда не было, коктейли были совершенно незабываемые…

— Да, — подтвердила Наташа, гладя меня по руке. — Это он умеет.

Подразумевалось, очевидно, что это — единственное, что я умею. Ну что ж, философски подумал я, не всем же заниматься изучением царства Митанни. В конце концов, зачем царству Митанни столько исследователей? Оно ведь одно, а народу-то вон сколько…

— А что, может быть, это мое призвание, — предположил я. — Вот состарюсь, уйду на покой, открою при Университете свой бар, буду стоять за стойкой, толстый такой, усы отпущу длинные, висячие… Студенты будут приходить ко мне отмечать сдачу экзаменов, а убеленные сединами профессора — спорить о проблемах царства Митанни. И название надо будет выдумать пофирменнее… ну, что-нибудь вроде «Кир у Кима».

— Дурацкое название, — сказала Наташа.

— Не спорю, — кивнул я и чокнулся с ее бокалом. — Какой хозяин, такая и вывеска. А что могут предложить в качестве альтернативы господа ученые?

ДД отмахал уже почти всю свою порцию, и щеки его приятно порозовели. Он по-птичьи наморщил лоб и выдал:

— Ну, может быть, «Привал Скифа»? Знаете ли вы, Наташа, что греки называли «выпивкой по-скифски»? Крепкое, неразбавленное вино. Сами греки всегда разбавляли вино водой.

— Промашечка вышла, — сказал я злорадно. — Коктейль-то как раз и есть разбавленная выпивка. Лучше уж тогда — «Привал Грека».

— Гм, — озадаченно пробормотал ДД. — Действительно… Грека… Привал Грека… Одиссея, например… Ты куда, Одиссей, от жены, от детей…

— В кабак, — подхватил я. — Наш мозговой штурм определенно приносит плоды. А что думают по этому поводу представители естественных наук?

— Нам скучно, — капризно сказала Наташа. — Тут Дима так интересно рассказывал о древних митаннийцах, а потом пришел Ким и, как всегда, свел дело к выпивке… Я так не играю, я хочу веселиться…

Я едва успел подумать о том, что мы с Дмитрием Дмитриевичем наверняка понимаем слово «веселиться» по-разному, как Лопухин взял инициативу в свои руки.

— Ким, у тебя есть гитара? — неожиданно решительным голосом спросил он.

Я развел руками.

— Увы…

— Дима, а вы еще и поете? — восхитилась Наташа. ДД смущенно потупился.

— Немного…

— Как здорово, — протянула Наташа. — Ким, бессовестный, ну почему у тебя нет гитары?

— Я немузыкален, — со вздохом ответил я. — Мой предел — это исполнение «собачьего вальса» двумя пальцами на детском пианино.

— Послушайте, — оживился вдруг ДД. — Мы ведь можем поехать ко мне! У меня есть гитара, устроим прекрасный музыкальный вечер… Наташа, вы ведь тоже поете?

— Чуть-чуть, — кокетливо сказала Наташа и посмотрела на меня. — А как ты, Ким?

— Только если очень много выпью, — честно признался я.

— Нет, я не о том… Как ты смотришь на предложение Димы?

Откровенно говоря, на предложение Димы я смотрел без особого энтузиазма. Но я видел, что Наташке хочется куда-то поехать, да и у меня самого было такое бесшабашное настроение, когда море по колено и можно соглашаться на любые авантюры, поэтому я лишь неопределенно пожал плечами, давая понять, что я не против.

— Тогда поехали, — провозгласил Лопухин и встал. — Машина у подъезда, дамы и господа…

— Подожди, — удивился я, — ты на машине? А как же это? — я щелкнул ногтем по его опустевшему бокалу.

— А, — беспечно махнул он рукой. — Я пять лет езжу без единого прокола, со мной вы можете быть спокойны, как матросы, везущие Цезаря… Знаете ли вы, Наташа, что когда Юлий Цезарь однажды в шторм плыл на довольно-таки утлом корабле…

Я собрал бокалы и отправился на кухню. Внезапно я понял, почему мне не хочется ехать к ДД, — меня беспокоила возможная встреча с его дедом, который отчего-то вдруг возжелал меня видеть. Я, однако, подобным желанием не горел. Было у меня ощущение, что я попал в сердцевину отвратительной паучьей сети, в зону какой-то повышенной активности, где все, кроме меня, знали цели и правила игры. И не могу сказать, что ощущение это мне нравилось.

Слушая доносившиеся из комнаты звуки чеканной латинской речи — ДД, видимо, начал цитировать Цезаря в подлиннике, — я крутил бокалы по полированной поверхности разделочного стола и соображая, как вести себя в гостях у Лопухина. Присутствие Наташи, хотел того Дмитрий Дмитриевич или нет, сильно затрудняло проведение секретных переговоров. Значит, подумал я, ежели сидеть тихо, не отрываться от компании и порядочно набраться, переговоров можно избежать. В то же время, конечно, было бы безумно интересно узнать, что же все-таки там за возня такая вокруг этих древних побрякушек и каким образом у моего лысого приятеля оказалась натуральная инкская золотая вещица. Но тут уж придется твердо выбирать, сказал я себе: либо Наташа и Крым, либо тайны и подзатыльники. В конце концов, меньше знаешь — крепче спишь.

Окрыленный этой народной мудростью, я вернулся к обществу. Общество уже собиралось уходить, Лопухин приплясывал вокруг Наташи (как могла бы, например, приплясывать Эйфелева башня) и пытался накинуть ей что-либо на плечи, но поскольку она приехала в маечке, то это ему никак не удавалось.

— Натуль, — сказал я, — возьми мою кожанку, вечером прохладно будет…

— Не хочу, — капризно сказала она. — Ты возьми, если замерзну, отдашь.

Я послушно натянул кожаную куртку и ощутил, как что-то больно стукнуло меня по бедру. Я поморщился — это был кастет, который я постоянно забываю в кармане, хотя карман от этого отвисает. Секунду я раздумывал, доставать его или же не стоит, потом все же решил оставить — частично из-за того, что не хотелось демонстрировать его ДД и Наташе, частично из-за смутного предчувствия, что на вчерашнем визите неприятности мои не кончились.

Я открыл секретный замок, и мы двинулись в путь.

Лопухин жил в центре, причем не просто в центре, а на Арбате, в огромном старинном доме, как и подобает представителю истинной русской интеллигенции. Я лично старые дома не люблю, мне почему-то кажется, что в таких домахх на психику обязательно должен давить груз прожитых здесь прежде жизней. Но ДД, видимо, привык и не смущался, а Наташа просто пришла в восторг, и призналась, что именно в таком доме она и мечтала жить всегда.

Мы поднялись на грохочущем лифте со старомодными деревянными дверями на пятый этаж и вышли на гулкую лестничную клетку. Лопухин подергал металлический язычок звонка, и в глубине квартиры залился чистый серебряный колокольчик.