Даниил Аксенов - Проект «Справедливость»

Мой зеленый Кавасаки - хороший, рычащий друг. Он немного сердится, когда я газую, обгоняя поток или на полной скорости забираюсь в гору, но несет службу исправно. Мне удалось обойти несколько отечественных авто и новехонькую спортивную ауди. Очень бы хотелось такую машину, но, к сожалению, из-за моей патологической честности не думаю, что удастся ее приобрести в ближайшем будущем. Сейчас богатым нужно или родиться или изворачиваться, как змея. Роль рептилии мне не идет.

Вскоре я прибыл на место, нажал кнопку звонка и худой низенький старичок впустил меня в квартиру. Старичок выглядел совсем ветхим, его волосы были седыми и даже местами желтоватыми. Он говорил тихо, чинно и очень вежливо.

- Здравствуйте, вы за посылкой? Могу я узнать ваше имя? Очень приятно. У меня раньше был приятель по имени Глеб Дмитриевич. Полярник. Он замерз во льдах в семьдесят шестом. Подождите минутку. Не хотите ли чаю?

Я старался отвечать столь же вежливо, оглядывая зал. Там над современным телевизором висел портрет молодого черноволосого морского офицера с кучей орденов и кортиком. Я с трудом узнал в офицере моего старичка. Вот это да! Дедок-то был весьма боевой с погонами капитана третьего ранга. Интересно, чем же он командовал во время Великой Отечественной?

- Был командиром подводной лодки, - старичок появился из-за спины и по выражению моего лица угадал вопрос. - Глеб Дмитриевич, вот пакет.

Хозяин квартиры держал небольшую картонную коробку. Мне не хотелось огорчать тенью подозрения в маразме такого радушного и заслуженного дедка, но шеф твердо сказал, что нужно убедиться в содержимом посылки.

- Могу я посмотреть, что внутри? Чтобы не было накладок.

Старичок безмолвно положил коробку на стол, раскрыл ее, вытащил мятые газеты, а потом - сам предмет. В его руках дрожала посеревшая от времени неровная глиняная посудина. Нет никаких сомнений в том, что это - миска. Интересно, сколько ей лет?

- Спасибо.

Старичок снова завернул посудину в газету и сложил в ящик. Мы пошли к выходу. Хозяин дома провожал меня степенно и с достоинством.

Дверь открылась, я уже был готов выйти за порог, как вдруг заметил, что на лестничной клетке стоят двое. И ладно бы просто стоят, но смотрят прямо на нас. В руке одного из них нехорошо блестит пистолет.

- Не закрывайте, - сказал безоружный, крепкий и низкий с цепким взглядом. - Нам надо…

Но старичок не послушал их, а захлопнул дверь рывком. Раздались выстрел и щелчок замка. Я обернулся к хозяину квартиры, но, увы, его лицо было бледно и неподвижно. Он сполз вниз по стене, на голубой рубашке расплывалось красное пятно.

Вот это поворот. В первую секунду я был растерян. Что делать? Звонить за помощью? Попытаться спасти старичка? Мои хаотичные мысли прервались криком из-за двери:

- Открывайте! Мы сейчас ее выломаем! Глеб, отдай чашу!

Они знают мое имя? Но я ведь их вижу в первый раз!

Тут же раздался удар. Стены затрещали, с притолоки посыпалась белая пыль. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что дверь не выдержит долго.

Я схватился за сотовый и нажал кнопку автовызова шефа. Пока телефон набирал номер, я осмотрелся. На этот раз искал не достопримечательности, а обыкновенные двери. Они мне понадобятся, чтобы проникнуть в 'город'. Нашел три, которые ведут из коридора в спальню, кухню и наверное в ванную. Кому-то может быть интересно, почему я звонил шефу, а не в полицию, но если бы вы видели нашу службу безопасности, то не стали бы задавать такой вопрос.

- Глеб, открой! Мы сохраним тебе жизнь и даже заплатим! - снова раздался крик. - Десять кусков зелеными за чашу!

Непонятно, откуда им известно мое имя, но насчет главного они не в курсе: меня невозможно подкупить. Это - мое достоинство и моя беда. Мама рассказывала, что такое у меня с раннего детства. Я честен как хрустальная слеза и ничего не могу с этим поделать. Мне можно доверить миллион долларов наличными без расписки, потом прийти за ним через год и я верну каждый цент.

Прогрохотал еще один удар. Дверь подпрыгнула, но в этот момент я услышал в трубке голос шефа.

- Алло. Глеб? Это ты?

- Старик убит, я прячусь в его квартире, миска со мной, - мой доклад был краток. - Убийцы ломятся и скоро будут здесь. Что делать?

- Бежать можешь? - голос шефа даже не дрогнул.

- Только 'туда'.

- Ну так беги!

Даже если бы шеф это не приказал, я бы все равно так и поступил. Я в два шага оказался рядом с дверью, ведущей в спальню. Мокрыми от пота пальцами нащупал медальон и нажал на холодный металл. Теперь - дверь. Я потащил на себя ручку, дверь распахнулась… увы, за ней по-прежнему спальня.

Звуки за моей спиной нарастали, треск усилился. Деревяшка с замком вот-вот падет, открыв меня пулям. Остались две двери.

Я бросился к той, которая ведет на кухню. Рывок ручки… разочарование многократно умножило мое волнение и беспокойство за собственную жизнь. Дверь на кухню открыла мне кухню.

Кто-то неосведомленный о Лиме обязательно бы сказал: ну что городит этот чудик? Почему дверь на кухню разочаровывает его? Он на самом деле ожидает, что она приведет его в какое-то другое место? У него вообще все дома?

На этот резонный вообще-то вопрос отвечу так. Дома у меня никого нет, живу один. С тех пор, как получил работу курьера, ушел из маминой квартиры и снимаю жилье. Что касается двери, то да, ожидаю. Даже всем сердцем надеюсь, что она приведет меня в другое место. И дело тут в медальоне. Он должен в этом помочь, но, к сожалению, мой ранг среди сотрудников фирмы невысок и медальон первого уровня не может дать стопроцентной гарантии. Примерно один случай из четырех - вот мой предел. Нужно открыть в среднем четыре двери, чтобы наконец попасть туда, куда собираюсь. Мой худший результат - девять дверей, а лучший - две. Но вернемся в квартиру с застреленным старичком и убийцами, рвущимися по мою душу.

Я услышал резкий, пронзительный треск после очередного удара. Этот треск сказал мне, что, пожалуй, еще один такой рывок и между мной и стрелком будет лишь стена пыли. А стена пыли это такая вещь, через которую очень легко проходят пули.

Я быстро оглянулся назад: замок едва держался. Мой взгляд невольно упал на старичка, сидящего, привалившись к стене. Если не обращать внимания на красное пятно, то кажется, что хозяин квартиры отдыхает. Будь у меня больше времени, то подумал бы о том, сколько раз этот старичок сидел вот так, опираясь на стену каюты или поручень, прислушиваясь к залпам орудий, шуму волн или просто мечтая о мирной жизни. Его мирная жизнь сложилась, пожалуй. Он стал известным специалистом по предметам искусства. Жил в тишине и покое много лет, но умер, подражая молодости, солдатом.