Наездник 1-5 - Сергей Александрович Плотников
Дядюшку Роуз прежде всего интересовала возможность коммерческой эксплуатации рефлектора, причем в расширенной форме, с большим количеством элементов — но только не на условиях «все принадлежит Калифорнийскому Технологическому». Сама Фриман, слушая пассажи родича то и дело морщилась — до сих пор винила себя, что не смогла верно разработать договорную базу еще до начала проекта.
Мой приемный родитель говорил в основном общие слова — но если их сложить, получалось, что тоже гнул в перевод проекта на коммерческие рельсы, где местные власти смогли бы использовать его (и финансирование под это выделить) для утренней и вечерней подсветки населенных пунктов, вдоль побережья для начала — ну а днем «подсвечивать нуждающиеся объекты».
Глава вуза, надо отдать ему должное, бился как лев. Прежде всего за расширенное финансирование подчиненного ему учреждения — и не «когда мы убедимся в окупаемости», а прямо сразу, еще до начала. Причем, к его чести надо признать — намеки на личное обогащение мужик практически проигнорировал. И уж совсем удивил меня, не забыв тему суперов.
— Одаренные дети — такие же граждане, как и мы! — кивнув в сторону Птицы, заявил президент университета. — Но они фактически лишены возможности поступить в высшую школу, за редчайшим исключением. И ведь их не поддерживает ни государство, ни, часто, родня.
— Государство все же поддерживает, — мягко возразил ему Фил. — Например, не дает распознавать лица зарегистрированных одаренных через программные продукты, доступные рядовому гражданину. Но… в чем-то вы правы. Однако, как вы знаете значительно лучше меня, руководители институтов, университетов и колледжей, даже только государственных, составляют свое, особое комьюнити. Человеку со стороны повлиять сложно…
— Но не чиновнику-функционеру, согласующему бюджеты госвузам и дотации — частным, — возразил хозяин кабинета.
— Инициатива, исходящая от политика, будет гарантировано воспринята в штыки, — с грустной улыбкой покачал головой Йон. — Вот если политик поддержит одного из президентов, рискнувшего выступить с таким… смелым предложением — другое дело.
И глава универа замолчал, затягивая паузу. Я не сразу понял, почему, но потом до меня дошло: фактически Фил сейчас предложил своему визави целевой союз. Потому что выступив против царящих в своей же среде настроений уже президент окажется крайним, и на своем месте его будет держать только поддержка свыше.
Но даже так, дальнейшая карьера главе госвуза уже не будет светить… учебная, в смысле. Зато откроется политическая… если, конечно, Йон в какой-то момент не кинет теперь уже зависимого от него человека. То есть придется полагаться на добропорядочность политика… ну и на сумму общих финансовых интересов, которые будут скреплять союз прочнее любого договора. Если, конечно, эти интересы будут.
Вот так вот, шах и почти мат. Или рискуй своей репутацией и кошельком за собственные убеждения, или — не высовывайся. Понятно, что президент сейчас даст задний ход и вспомнит о своей инициативе только через несколько лет в лучшем случае — если с высотным зеркалом все выгори…
— Согласен выступить застрельщиком. Вы правы: инициативу должен проявить кто-то из своих, — твердо заявил Йону собеседник.
Что-о?! По-моему он и Фила смог серьезно так удивить.
— Смелость и верность принципам — те качества, что могут изменить мир, — задумчиво, но скорее одобрительно выразился замгубернатора, и вдруг «вспомнил»: — Уважаемые господа и дамы, вам не кажется, что мы непозволительно долго заставляем слушать всякие скучные вещи наших замечательных изобретателей? Уверен, у них уже желудки подводит от голода — это мы, старики, можем трындеть и трындеть о своем вместо обеда и ужина. Отпустим молодежь?
Выйдя за двери кабинета, мы втроем переглянулись — и дружно выдохнули.
— Это было посложнее, чем речь с трибуны толкать, — за нас всех призналась Роуз. — И… давайте жрать уже. Пусть даже гамбургер — или я действительно помру!
Глава 38
Когда сидишь в засаде на позиции дольше пяти минут — невольно начинают лезть в голову мысли «а не перехитрил ли ты сам себя». И чем больше времени проходит — тем настойчивее сомнения стучаться в мозг. Тут главное — не поддаваться. Ну или не занимать статических позиций, в зависимости от тактической обстановки. Мы с Хоук заняли оборону очень удачно: в одной из комнат с сохранившейся дверью и бетонными колоннами, практически исключающими обнаружение через щели между полотном и притолокой. Идеальная позиция. Одна проблема: атакующие тоже об этом знают.
Резкий скрип — и в приоткрытую дверь влетает клеевая граната. Рефлекс — следить за полетом брошенной штуки, но мы ведь тоже не лыком шиты! Очередь красящих желатиновых шаров перехватывает снаряд и заставляет с шипением расплескаться в воздухе, а вот я фокусирую дверь. И не зря — штурм начинается сразу же! Но шары из маркера уже летят… и разбиваются о створку, которую вторженец во мгновение ока снял с петель и попер, держа перед собой как щит! Твою ж мать!
В такой обстановке решает перекрестный огонь, но второй стрелок через дверной проем вынуждает напарницу резво сменить позицию. Шаровые молнии — такая пакость, что лучше их своим телом не ловить. Тем временем и я ухожу в перекат, пытаясь воспользоваться инерцией подбежавшего и потому открывшегося сбоку противника. Да только куда там: отбросив тяжелое дверное полотно в сторону, Оборотень ловко меняет траекторию движения и выхватывает у меня маркер раньше, чем я успеваю довернуть ствол! А потом словно играючи перехватывает руку, усиленную импульсом Ки. Проиграл.
Птица еще держится, но под градом искрящихся пульсаров вынуждена замереть за колонной у стены. Чем и пользуется Вульф, одну за другой отправляя в цель гранаты с липкой гадостью. Хлоп, хлоп — и лишенная по сценарию тренировки возможности использовать свою магию девушка становится легкой добычей для сокомандников: перевертыш, опять на голых рефлексах, подкравшись, буквально выдергивает за оружную руку противницу!
— Что я могу сказать? Отлично, — потерев слегка помятую кисть, резюмировал я.
— Ур-ра! — подпрыгнула Джаз, растрепав прическу. Оборотень промолчал, но весь его вид показывал, как он страшно доволен. Пожалуй, не буду нарушать идиллию.
— Девять против одного… Кажется, мне больше нечему вас учить, — волевым усилием собрав свои слегка подкаченные за последние дни актерские способности, тоном киношного Учителя возвестил я. На самом деле, ребятам сегодня скорее повезло… да и я после вчерашнего