Борис Долинго - Творцы Столпотворения

Они молча сидели, погруженные в свои думы час, потом второй. Наконец буря постепенно стихла, а вскоре начало светать и, что любопытно, заметно спала жара. Валентин с Николаем наскоро перекусили, запили скудный завтрак остатками воды и рискнули выбраться наружу в тусклое утро.

Песок был повсюду, и вокруг УАЗа снова громоздились барханы, нанесенные безумствующим ветром.

– Лопаты в руки – и вперед, – мрачно ухмыльнулся Остапенко.

Песка намело столько, что, несмотря на ночные движения машиной, прокопались они больше часа. Не понятно было, откуда тут вообще взялся песок – вечером, когда они ехали, вокруг виднелся сплошной суглинок. Вероятно, в этих краях ветры перемещали с места на место огромные массы песка – иного объяснения Остапенко предложить не мог. Николай только плечами пожал: в песчаных бурях и метеорологии он смыслил не намного больше, чем в устройстве загадочных «жуков».

Но причины природных явлений этого мира не являлись пока главными загадками, на которые стоило искать ответы. Сейчас надо было определиться, куда двигаться. Ясно, что необходимо отыскать вторую арку – ее замести не должно, но искать придется почти наобум, хотя примерное направление напарники себе представляли.

Шорин по памяти направил машину в сторону, куда накануне ушел «жук». УАЗ бодро перемалывал маленькие барханчики, уверенно продвигаясь вперед, и через пару километров они остановились на краю большой впадины – местность снова сильно понижалась, и взорам людей предстала ровная бескрайняя долина с редкими кактусовыми порослями и одиноко торчащими остроконечными скалами. Справа километрах в пяти тянулась каменистая гряда, уходившая левее за горизонт. Но самое интересное находилось километрах в трех прямо по курсу.

– Город! – зачем-то громко выдохнул Шорин.

Николай начал осторожно спускаться по крутому склону: из-за глубокого песка УАЗ часто сносило, грозя развернуть и опрокинуть.

Вполне возможно, что черные двигались именно туда, хотя и совсем не обязательно, так как выглядел город заброшенным и уж точнее не как поселение существ, обладающих высокими технологиями. Строения представляли собой в основном одно– и двухэтажные прямоугольные коробки с редкими узкими щелями вместо окон и были сложены из крупных блоков пористого желтоватого камня. Пустынный пейзаж делал картину похожей на ближневосточную на Земле, и казалось, что вот-вот с некого несуществующего минарета муэдзин затянет заунывную песню.

Город начинался безо всякой прелюдии: ни крепостной стены с воротами, ни защитного рва – сразу, с ходу неровными рядами шли мертвые дома. Валентин к этому времени встал к гранатомету, но в руках держал «калашников» – стрелять гранатами на этих узких улочках не стоило.

И тут, судя по всему, тоже случилась когда-то своя Катастрофа, имелась некая Зона, своя замкнутая Граница и своя небесная Твердь. Но люди на Земле смогли выжить, выкарабкались из сложившейся ситуации, а местная цивилизация, похоже, погибла.

Утро с неимоверной скоростью вступало в свои права: небосвод прямо на глазах посветлел, потом порозовел, и вот заброшенные здания позолотило встающее солнце.

УАЗ пересек один кривой перекресток, потом второй и третий.

Наконец капитан приказал Николаю остановиться – стоило осмотреть местность.

Они осторожно вышли, держа оружие наготове, и направились к ближайшему зданию. Дверь в маленькую халупу была сделана из переплетенных белыми волокнами хворостин и держалась на честном слове. Остапенко толкнул створку, и та упала внутрь маленькой грязной комнаты, подняв тучу пыли.

Комната имела размеры примерно четыре на четыре метра. В одном углу стоял полукруглый стол на трех ножках, в другом – гора полусгнившего тряпья, а у стены лежал припорошенный песком топчан. У противоположной стены скособочился скелет, на котором еще виднелись обрывки одежды.

– Даже я понимаю, что это точно не город черных, – констатировал Николай, еле сдержав чих. – Каменный век какой-то.

– Ага… – протянул Остапенко, с любопытством озираясь.

С другой стороны, если представить себе, что какие-нибудь инопланетяне высадились бы на Земле в джунглях Амазонки или в пустыне Центральной Австралии, то они бы встретили там аборигенов почти каменного века. Впрочем, даже у индейцев в Амазонии можно было встретить изделия, наводившие на мысль о существовании на планете более высокой цивилизации. Здесь же ничего подобного не наблюдалось.

Остапенко подошел поближе к скелету и стал его разглядывать. В общем-то, явный гуманоид: две руки, две ноги, сферический череп, два глаза, нос в центре, жующие зубы. Рост существа составлял где-то метра полтора—метр семьдесят, не меньше…

– Поехали дальше, нет тут ничего. – Шорин, отдуваясь, снял каску и вытер потный лоб ладонью.

– Погоди-ка, смотри сюда! – Остапенко показал на потолок комнатки.

У задней стенки, в потолке, виднелось темное квадратное отверстие, с которого свисали какие-то обрывки – тут, похоже, когда-то имелась веревочная лестница.

– И что, желаешь слазить? – съязвил Николай. – Лично я уже по горло сыт местными достопримечательностями.

– Не то чтобы хочется, но проверить надо.

– Чего проверять-то? Хватить соваться в каждую дырку на пути! – Шорин напялил каску. – Поехали, Валя, а? Нам источник найти надо – тут же видно, что все высохло, оттого, видимо, и город этот вымер.

Валентин секунду подумал, кивнул, и они вернулись в машину. На сей раз за руль сел Остапенко, но прежде чем двинуться с места, они посовещались и решили вернуться в долину, где было много растительности, и поискать воду, а уже потом ехать на поиски арки.

Весьма волнующим оставался вопрос о том, где сейчас так называемые черные. Валентин считал, что они такие же новички в этом мире, как и люди, и что водители «жука» не знают точно о специфике работы арок.

Когда они уже двинулись в путь, на очередном перекрестке Остапенко свернул направо, вместо того чтобы по собственным следам в нанесенном бурей слое песка свернуть налево.

– Все-таки этот город не дает мне покоя, – задумчиво сказал он, – надо его еще немного осмотреться, пока не уехали отсюда, как считаешь?

– М-м-м… – скривился Николай: он давно уже понял, что с Валентином в большинстве случаев спорить бесполезно.

Улица, на которую они выехали, была достаточно широкая и прямая. Остапенко придавил педаль газа, и УАЗ резво понесся вперед.

Возможно, именно это их и спасло.

Что-то сверкнуло, грохнуло, и угол дома напротив брызнул раскрошенным камнем и пылью. Солидный осколок, порвав брезент, чиркнул по распорке тента, а второй ударил в стойку гранатомета.