Уильям Сандерс - Очаги сопротивления

— Не знаю, — приглушенно донеслось из-под шляпы. — У меня постоянно это дело как бы само собой выходит.

— Да, могу представить. — Дэвид опустился около ближайшего углубления и снял с ног остатки кроссовок. — У меня примерно то же с компьютерами, — заметил он, чуть поморщившись, когда погрузил ступни в прохладную воду. — Даже мальчишкой получалось, не знаю, чувствовать их, вытворять с ними всякое. Сколько раз влипал через это в истории…

— Знаешь, — подал Ховик голос через шляпу, — а что, если ты, к едрене матери, заткнешься, дашь поспать?

Снова начинал набирать силу зной.

Когда Дэвид проснулся, небо было багряным, и свет шел уже на убыль. Ховик стоял над Дэвидом, легонько тыча кроссовкой под ребра, и что-то протягивал:

— На-ка!

Дэвид нетвердо потянулся и взял в руку — непонятно, что: какой-то упругий, влажноватый хлыст.

— Что это?

— Жуй! — судя по невнятному голосу, сам Ховик уже жевал. — Пришиб пару гремучек — здоровых! — палкой, — объяснил он, усаживаясь около Дэвида. — Если не хочешь змею, скажи — я твою съем.

— Ты меня разыгрываешь? — После стольких часов жажды Дэвид в сущности позабыл о еде, но теперь неожиданно обратил внимание, что желудок, громко урча, требует чего-нибудь существенного.

— После тюремного рациона… Ховик, господи, она же сырая!

— Ну и что, огонь все равно разводить нельзя, — резонно заметил Ховик. — Видишь, есть мы ничего не могли, пока не было воды переваривать пищу. Теперь какое-то время можно будет дюжить.

Змеиное мясо оказалось на редкость жестким и терпким; чтобы проглотить, требовалось жевать не щадя челюстей. Вкус — гнусный.

— Господи, великолепно! — истово произнес Дэвид. Взяв пивную жестянку, он хлебнул воды.

— Ты нынче утром заикнулся насчет банки, — сказал Ховик, отпиливая кусок змеятины острым каменным осколком. — Блин, и почему ни один из тех сволочей не имел с собой ножа… В общем, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться: кто-то здесь был, и если тащили с собой баночное пиво, значит уж точно не били лапы пешком. Так что я просто немного назад прогулялся, — он дернул головой вправо, — вон туда, и козлом буду, если там не следы от протекторов. Старые уже, но кто-то проезжал там не раз и не два, поэтому если отправиться прямо по следу, непременно выйдем на дорогу.

— Откуда мы знаем, в какую сторону идти?

— Следы обрываются возле горловины. Ты жевать будешь, или вопросами меня долбать?

Когда они выбрались из балки и отправились по следу шин, уже окончательно стемнело. Точнее сказать, по следам шел Ховик; Дэвид совершенно не различал их на общем фоне плоского пейзажа пустыни. Идти здесь было гораздо легче, и Дэвиду изрядно полегчало, даром что он и понятия не имел, куда они движутся и зачем. Что делать, если следы приведут куда-нибудь к военному или полицейскому посту? Спрашивать было боязно.

Чувство времени от ходьбы через совершенно безликую плоскость залитой луной равнины размывалось. Дэвид пожалел, что не изучал астрономию; так мог бы догадаться о времени по небу. Неизвестно, сколько они прошагали, но, судя по всему, уже очень поздно — наверняка за полночь — и вот неожиданно, перебравшись через невысокую цепочку холмов, внизу увидели мощеную дорогу.

Осталось от нее немного: очень старая, узкая, запущенная донельзя: поверхность вся в выщербинах и трещинах, здесь и там покрытая небольшими кучками нанесенного ветром песка. Очевидно, прошло изрядно времени с той поры, как здесь действительно ходил транспорт; сомнительно, чтобы она вообще использовалась. Дорога тянулась через пустыню примерно с востока на запад. Посмотрев в молчании несколько минут, они тронулись по ней на запад.

— Я знаю, это маловероятно, — впервые за все это время подал голос Дэвид, — но что, если вдруг кто-то появится?

Призрачный силуэт Ховика шевельнулся (очевидно, пожал плечами).

— Спрячемся, — отозвался он. — Просто сойдем с дороги и ляжем. За куст, если попадется, или прямо сразу на землю. Люди в машине, с фарами, нас не увидят. Здесь, на открытом месте, — добавил он, — фары станет видно еще задолго до того, как они подъедут, времени будет уйма, чтобы укрыться. Может, сможем даже остановить, занять машину.

Дэвид и не думал, что на дороге кто-нибудь появится; заговорил он лишь для того, чтобы прервать монотонность. Где бы они ни находились, до обитаемых мест отсюда далеко. Ни одной живой души, пожалуй, миль на пятьдесят или сто.

Вот почему он вначале не поверил глазам, когда, дойдя До вершины холма, они чуть носом не ткнулись в лепящиеся друг к другу кособокие домишки. Стояли такая тишина и темень, что на секунду подумалось: никого здесь нет, но вот начал различаться шум ветряной мельницы и гудение холодильника.

Ховик сволок спутника с дороги в кювет. Они молча — Дэвиду показалось, что очень долго — озирали безмолвно застывшие дома.

Их было пять — один почти полностью развалившийся, у двух других отсутствовала крыша, но остальные два были, очевидно, в целости. Стояла еще и пара небольших фургончиков. У ближайшего из домов фасад был когда-то оборудован под магазин; уцелели остатки двух бензоколонок и выцветшая надпись «Кока-кола». Неподалеку стояло несколько старых легковых машин и грузовиков, в основном на подпорках, без колес, моторов или дверей. Ни огонька.

— Что будем делать? — прошептал Дэвид. — Обойдем?

Ховик покачал головой.

— Идем, — сказал он. — Без шума!

Они медленно приблизились по дороге к домам. Винтовку Ховик перекинул на ремне за спину, в руке держа сорокопятку — в темноте и сподручнее, и быстрее. Дэвид подумал вынуть револьвер, но побоялся; вдруг непроизвольно пальнет. Все-таки он не знал, что Ховик замыслил. Было ясно, что здоровяку нет ничего проще, как удержать на мушке какого-нибудь безобидного отшельника из пустыни, или даже убить кого-нибудь, кто попытается его остановить.

«Прошу, — молил бога Дэвид, оглядывая темные дома, — хватит приключений, ноги болят, не хватает еще одного греха на душу».

Но Ховика теперь, видно, интересовали только автомобили, из которых несколько оказались на поверку, вполне годными к езде. Особенно один древний «Мустанг», полностью комплектный, за исключением правого переднего стекла и половинки бампера. Ховик, быстрым и бесшумным движением отвинтив крышку бензобака, сунул туда длинный тоненький прутик. Дэвид уловил смрад дешевого бензина, перемешанного с денатуратом. Осмотрев травинку, Ховик осклабился и кивнул Дэвиду.

Ручка у правой дверцы была сломана, и Дэвиду пришлось сунуть руку в пустое окно, чтобы открыть. Послышался негромкий скрип, и он застыл. Гулко, молотками стучала в ушах кровь, но ничего не произошло. Ховик успел уже открыть левую дверь, и свободной рукой пытался подталкивать машину. Секунду спустя до Дэвида дошло, что к чему, и он приналег на рамку двери плечом.