Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

'Возможный конфликт интересов, непрозрачные контакты с представителями крупного частного капитала, использование служебного положения в обход установленного контура согласования, необъяснимый рост закрытых поручений вне штатной структуры батальонного командования.

Ни подписей, ни печатей, но это лишь пока. а вот готовил документ как раз тот самый майор Тевис.

— Оперативненько, — сказал Ардор.

— Очень, — кивнул Ингро. — И знаешь, что хуже всего? Бумага составлена так ловко, что сама по себе ещё не обвинение. Это основание «спросить». А спрос, как известно, в армии иногда хуже суда. Пока ты доказываешь, что не верблюд, с тебя снимают ритм, право на движение и куски репутации.

— Зато дисциплинарный контур раскрылся.

— Да, — сказал Ингро. — И теперь у нас две операции сразу. Одна — против их сети а вторая — чтобы вас не закатали в служебную грязь так, чтобы вы нам потом были полезны только как пример плохого кадрового контроля.

Салин прибыл на виллу через сорок минут.

Не в полном составе, без сопровождающей свиты, просто вошёл, взял папку с представлением Тевиса, сел за стол и прочитал её так же, как раньше читал батальонную выжимку — спокойно, без нервов, но с той неприятной концентрацией, которая обычно предвещает очень нехорошие выводы.

— Ну да, — сказал он наконец. — Грамотно.

— Это можно купировать через вас? — спросил Ингро. — Не хочу светить интерес Канцелярии.

— Да, конечно. Но не лобовым запретом. Если просто заткнём бумагу, тот, кто её готовил, сразу поймёт, что попал в правильное место. Надо наоборот — дать ей пройти на один уровень выше и там аккуратно положить рядом нашу встречную линию. Тогда инициатива начнёт пахнуть не принципиальностью, а очень несвоевременным любопытством.

— То есть Тевиса пока не трогаем, — сказал Ардор.

Салин посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Нет. И вы, граф, сейчас не делаете ничего. Никаких звонков в корпус. Никаких разговоров с вашим начальством в духе «меня тут пытаются замазать». Никаких нервных объяснений. Наоборот. Продолжаете службу так, будто кроме списанных сапог и очередного марш-броска в мире ничего не существует.

— Понял.

— Хорошо. А мы пока притормозим этого шустряка и проверим, кто именно подсунул ему мотивацию проявить бдительность и аппаратную активность.

Ингро откинулся на спинку стула.

— А теперь самое смешное. У нас в комнате сидит действительный статский советник маркиз Шор, возможно, знающий больше про верхний слой сети, а также некто Мевор. У нас на поводке Сольм. И параллельно идёт дисциплинарная работа по командиру батальона, который и вытянул эту дрянь на свет. Иногда мне кажется, что миром управляют не боги, а очень усталые шутники.

— Это давление по времени. — тихо сказал Ардор. — Нас хотят заставить делить внимание.

Салин кивнул.

— Именно. А значит, первое правило — не делить внимание в голове. Делить его надо по людям. Вы, граф, не распыляетесь. Сеть — здесь. Ваша репутация — на нас. По крайней мере, на этот ближайший кусок.

Ардор посмотрел на него прямо.

— Почему вы мне помогаете?

Салин чуть приподнял бровь.

— Дурацкий вопрос, как, по-моему, но отвечу. Потому что вы сейчас не просто офицер с личной драмой. Вы живой узел, через который мы вскрыли слишком много. Инструмент оказавшийся в нужное время в нужном месте. И если вас сейчас сломают, это будет не просто ваш проигрыш. Это будет победа структуры, которую мы только начали вскрывать. — Он положил ладонь на папку с представлением Тевиса. — А я не люблю, когда хорошие инструменты ломают.

Ингро сухо добавил.

— Особенно такими дешёвыми ситуациями.

За окном виллы уже окончательно светало, ночь ушла, но ощущение, что всё только начинается, стало ещё сильнее. Потому что теперь у них имелась доказанная информация о людях, каналах, иерархии решений.

Ардор встал.

— С чего начнём?

Ингро посмотрел на Салина, Салин — на папки по ант Шору.

Потом оба перевели взгляд на него.

— С него, — сказал Ингро, кивнув в сторону коридора, где за толстой дверью целитель уже подлечивал главного фигуранта. — Потому что если этот мерзавец действительно та фигура, какой выглядит, то у нас есть шанс за одну ночь понять, кто у них сидит над министерствами, банками и логистикой.

Ант Шора усадили не в «обычную» комнату и не потому, что ему хотели оказать честь, а потому, что люди его уровня плохо поддаются прямой, грубой работе на первом часу. Не ломаются от крика. Не трясутся при виде крови, не делают глупостей от боли, если в голове заранее выстроен правильный каркас. Таких сперва нужно не давить, а лишать привычной опоры — статуса, ритма, пространства, ощущения, что они всё ещё контролируют игру как игроки, а не как фишки.

Комната для верхнего допроса на вилле была устроена именно под это.

Тёплый свет, удобное кресло, ореховый стол, застланный светлым сукном, вода в хрустальном графине, полотенце для лица, и никаких цепей напоказ, никакого дешёвого театра с голыми лампочками и сапогами на столе. Только два почти невидимых контура защиты в стенах, мощный подавитель в потолке и тихое, очень неприятное понимание, что здесь тебя не собираются впечатлять. Здесь уже знают, кто ты и именно поэтому не считают нужным играть в балаган.