Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин
— Так. А теперь ты спокойно и с расстановкой объяснишь мне чего это такие скачки. Неужели земля?
— Земля, да. Но главное не в этом. — Альда вздохнула. — Главное — лицензии на производство тяжёлых воздухолётов, и целая россыпь патентов прилагающихся к этому. Даже если ты завтра заасфальтируешь всю территорию, а рабочих разгонишь по домам, только сублицензии и патенты будут давать тебе не меньше пятидесяти миллионов в год.
— А тебе-то это зачем?
— Этот комплекс закроет имеющийся у нас разрыв в технологической цепочке.
— А война с профсоюзами?
— Решим. Это уж точно не проблема. Если надо пересоберём персонал заново.
— А давай сделаем совместного предприятие? Я вкладываю собственно завод…
— Так стоп. — Альда притихла и продолжила. — А мы все недостающие лицензии и патенты, плюс триста миллионов золотых на реорганизацию производства.
— Звучит и выглядит очень даже красиво.
— Тогда я присылаю тебе парочку юристов, они всё решат. — Девушка на том конце линии вздохнула. — Я тебе говорила, что ты ещё и умный?
— Пока нет.
— Ну тогда слушай. Ты умный, и меня это очень пугает. Блестящий офицер, богатый и умный… Боюсь я в списке претенденток буду не первой.
— Нет конечно. — Ардор усмехнулся. — Просто единственной.
Глава 9
Лурих ас Нург, восьмой барон Нург, задумал эту комбинацию очень давно ‑ ещё тогда, когда над старым герцогом Диргалом только сгущались первые слухи о проверках Внутренней службы. Для Луриха это стало не озарением и не внезапным порывом, а обычной, рутинной работа по выстраиванию будущих ходов. На тонких листах, на матовом стекле демонстрационных панелей, в пометках личного секретного досье «Проект Небо‑17».
Комбинация, строго говоря, была даже не особенно изящной. Никакого гениального прорыва, сплошная скучная бухгалтерия и юриспруденция. Просто целая куча лицензий, разрешений и патентов, в принципе привязывалась к правам герцога, как к физическому лицу, но решением прежнего владельца переписана на сам завод — производственный комплекс в Улангаре вместе со всеми конструкторскими бюро, производственными линиями испытательными стендами и лётно-пилотажной зоной. Формально — ради ускорения продажи и повышения цены актива. Реально, по совету ловкого проходимца, уже тогда намечавшего себе интересную комбинацию на случай ареста герцога.
Да, в той ситуации это и правда имело смысл. Когда за самим герцогом уже почти выехала внутренняя безопасность, продать хотя бы часть хозяйства «пакетом» казалось единственным шансом. Но Диргал тянул до последнего, надеясь «как‑нибудь утрясётся», и в итоге, разумеется, не успел. Его увезли в сером броневике, не дав даже толком собрать личные вещи а все имущество герцогства, от охотничьих угодий до контрольного пакета акций верфей, одной строчкой указа перешло в распоряжение Канцелярии как конфискованное.
Но и это, по большому счёту, ещё не стало проблемой. В подобных случаях назначается аукцион, и именно к нему барон подготовился с той занудной тщательностью, которая часто решает дело. Он заказал три независимые юридические экспертизы, оплатил пачку «научных» статей о вреде монополизации авиационного рынка и заранее собрал документы, блокирующие любые попытки трёх главных конкурентов ‑ Зальтов, Шунго и Сарлинас сунуться к лоту даже с обозом золота.
Иск против них собрали образцовый. Толстый, в тяжёлом тёмно‑зелёном переплёте, с золотым гербом Палаты. Сотни страниц расчётов, диаграмм, выписок из контрактов, показаний «независимых экспертов». Их обвиняли во всём сразу: в монополизации производства воздухолётов, скрытой координации поставок военной техники, картельном сговоре по установлению завышенных цен и вытеснению «некрупных, но перспективных игроков» с рынка.
Ничего из этого в реальности, конечно, не существовало. Барон сам оплатил свидетелей, аналитиков, и тех самых мелких игроков, якобы разоряемых нечестной конкуренцией. Но закон писали не для реальности, а для бумаги. Пока королевский суд, обложившись папками, станет по всем правилам рассматривать жалобу, назначать слушания, откладывать заседания, возвращать отдельные тома на доработку экспертам, время аукциона подойдёт неотвратимо. А к тому моменту единственными, кого формально не отстранят от торгов под предлогом «предполагаемого картельного сговора», останутся случайные статисты и заранее подготовленные структуры самого Нурга.
Производственный комплекс, если всё пойдёт по плану, купит тот, кому он действительно нужен. То есть барон Нург. Ведь в проект будущего авиационного кластера уже вложены немалые деньги. Через подставные фирмы выкуплены земельные участки под испытательные полигоны, подписаны предварительные договоры на поставку редких сплавов, под это тихо взяты кредиты в трёх банках, а в двух крупных газетах ещё полгода назад прошли аккуратные заметки о «назревающем технологическом рывке в воздухоплавании».
Даже то, что завод внезапно пожаловали какому-то удачливому егерю «герою короны», само по себе большой бедой не казалось. Наоборот, в схемах Луриха это выглядело даже удобнее. Парень из леса, без связей, без понимания, сколько всё это на самом деле стоит, с головой, забитой романтическими представлениями о дворянской чести, и постоянными тратами на певичек и украшение замка.
Такого куда проще надурить. через сладкое предложение мгновенно обменять обременительное хозяйство за сумму, которую любой специалист назвал бы неприличной.
Именно с такой задачей, с разрывом в десять минут в далёкий Улангар сразу за официальным, вылетел курьерский воздухолёт, Первый с гербом на борту, конвертом от Канцелярии и каменной важностью секретаря, для торжественного вручения егерю грамоту о пожаловании и краткого разъяснения, что к чему, а второй куда скромнее, без гербов, но с уже подготовленным платёжным поручением на руках у человека Луриха на борту.
В глазах стороннего наблюдателя егерю просто предлагали выгодно выйти из непрофильного актива, а для Луриха, замыкание цепочки сделок и переводу прав на завод туда, где он и должен был оказаться с самого начала.
Но всё рухнуло сразу.
Сначала сапог так в высоких гостиных называли военных за спиной, с ленивой усмешкой отказался принимать сверхщедрое предложение о продаже. Отказался не так, как отказываются люди, впервые увидевшие в жизни сумму с восемью нулями. Без растерянных вопросов, без суеты, спокойно с непонятно