Теперь ты в армии - Алексей Урусов
— Какая нафиг дипломатическая академия? Какие нафиг языки? Откуда это всё в деле вообще?.. — лейтенант продолжал распаляться, судорожно листая моё дело; я перебирал в голове очередные истории, решая, чему отдать предпочтение: про ручку — самописку, испортившую мне всё личное дело, написав всякую хрень, или про влюбившуюся в меня в военкомате стажёрку, пытавшуюся перепутать дело и таким образом отмазать меня от армии и не разрушать внезапно вспыхнувшую любовь. Решив, что роте будет интереснее выслушать историю пламенной любви молоденькой длинноногой стажёрки, начал вдыхать воздух и придумывать красивое имя для девушки… Но тут появился заместитель командира роты, дал команду «смирно», забрал у лейтенанта дела, сунул их дневальному в руки, приказав отнести в канцелярию, и, повернув роту направо, скомандовал на выход.
Возмущавшемуся лейтенанту, он ответил, что обед в армии — святое. Он — по распорядку.
— Заходи после обеда, у них полчаса личного времени будет. Если кого-то выберешь, то заберёшь к себе шифровальщиком.
Мы ещё не построились на улице, когда ко мне из задних рядов проскользнул Леонид Курочкин, тот, который рыженький: — Вот же Евпатий Коловратий! — начал он с незнакомой мне присказки. — Классно ты ему по ушам прошёлся, дал аж прямо как целый духовой оркестр, етить-колотить! Я так-то, помимо пения, ещё и художественным словом занимаюсь. Я бы себе для сцены твою историю записал. Будь другом, вечером ещё раз расскажи, как дела друг о друга тёрлись.
Матросы вокруг весело улыбаются.
После обеда лейтенант со щитом и мечом на петлицах не появился.
* Песня группы «Наутилус Помпилиус» — «Горох об стену». Автор текста и музыки — Вячеслав Бутусов.
Глава 7
Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.
После нескольких занятий в тире, наша рота впервые вышла на стрельбище. Ну, как вышла — прибежала. Каждое отделение с бревном на плечах. Все мы ещё раз убедились, как прав был Трегубенко, когда говорил, что морпех — пять минут дельфин, а в остальное время — беговая лошадь. Я в лошадях неплохо разбираюсь, и могу полностью подтвердить его слова, хотя и с небольшой поправкой. Лошадь, скорее — не беговая, а тягловая.
Построив роту на стрельбище, командир вывел меня из строя: — Ну что, сейчас нам матрос Первозванов продемонстрирует своё умение в ведении снайперской стрельбы. Он обещал удивить нас тем, что будет не только чётко выполнять подход к начальнику и отход от него, что уже гарантирует удовлетворительную оценку, но ещё и попадать в цели при стрельбе. На каком расстоянии поднять ростовые мишени? — командир роты помнит мой рассказ про «боевые навыки» и сразу решил их проверить.
Отвечаю: — С «Калашникова» метров на восемьсот, а если из СВД — больше километра.
— Автомат ты свой знаешь, так что давай на восемьсот по ростовой фигуре. Старайся поразить центр головы. Пять выстрелов.
Согласно улыбаюсь: — Так точно. Пять выстрелов, пять мишеней.
Разносчик выдаёт мне патроны, по команде «Оружие снарядить» вставляю их в магазин, присоединяю к автомату.
Громко докладываю: — Матрос Первозванов к бою готов!
Слышу громкую команду от Трегубенко: — К бою!
На бегу снимаю автомат с плеча, падаю на расстеленную плащ-палатку, раскидываю ноги для упора, прицеливаюсь, снимаю автомат с предохранителя. Докладываю: — Матрос Первозванов к стрельбе готов!
— Огонь! — громко кричит капитан.
Понимаю, что это для меня лёгкая цель, но расслабляться нельзя: не имею я права на самоуверенность — нет такой эмоции в списке допустимых у снайпера. Навожу автомат на мишень, прицеливаюсь, стреляю; сдвигаю ствол на следующую — выстрел; выстрел, выстрел…
Лёжа докладываю: — Матрос Первозванов стрельбу закончил!
Так же по командам ставлю автомат на предохранитель, поднимаюсь и возвращаюсь на исходную позицию.
На планшет Трегубенко приходит сообщение, он его рассматривает и кричит заму по спецподготовке: — Олег, глянь.
Подходит зам ротного по боевой подготовке старший лейтенант Козлов с секундомером в руках: — Меньше пяти секунд!
Затем, обращаясь ко мне: — Первозванов, тоже подойди.
Подхожу, тяну руку для доклада, командир роты показывает пальцем: — Смотри!
На экране планшета пять зелёных квадратиков — верхние части мишени, и во всех в центре аккуратный кружок, обведённый мелом.
— Красава, морпех, молодца! Ну что: морпех сказал — морпех сделал! — улыбается Трегубенко.
— А из СВД на сколько пробьёшь? — тут же задаёт он вопрос мне.
— Километр двести или километр триста, но тут уже оптика нужна, — рапортую я.
Старший лейтенант Козлов приносит снайперскую винтовку Драгунова с оптическим прицелом и подаёт её мне: — Моя. Вечером чистишь!
— Есть вечером чистить!
Беру, осматриваю. Говорю комроты: — Один пристрелочный выстрел потребуется.
— Для пристрелки стандартную мишень с кругами поставим на том же расстоянии, — легко соглашается Трегубенко. — А при зачётной стрельбе в меньшую мишень попасть сможешь? — тут же задаёт вопрос следом.
Я примерно показываю руками диаметр и капитан довольно улыбается: —
Консервная банка подойдёт?
Пожимаю плечами: — Лишь бы не болталась, товарищ капитан.
Команды для подготовки к стрельбе те же. Только патрон один — стреляю в мишень. Через минуту командир роты показывает фото мишени — пуля ушла чуть вниз и влево. Киваю: — Понял, внесу поправку.
Мишени далеко, но в оптический прицел консервные банки, насаженные на вешки, видно отлично. Провожу стволом через весь сектор стрельбы, докладываю о готовности, плотно прижимаю приклад винтовки и по команде открываю огонь.
Возвращаюсь на исходное. Жду результат. Оказалось: пять попаданий из пяти.
Капитан Трегубенко похлопывает меня по плечу: — Что ты там про рукопашку и единоборства рассказывал? Сегодня после обеда и вечером будешь готов что-то продемонстрировать? Или есть вопросы?
Отвечаю: — Буду готов, товарищ капитан! У матросов нет вопросов.
* * *Самый долгожданный момент у любого матроса — это даже не ужин, хотя именно за ужином матросам выдаётся ежедневная порция сливочного масла, символизирующая окончание очередного дня армейских будней. Неизвестно где придумали поговорку: «Масло съели — день прошёл», но распространена она среди срочников во всех родах войск и видах вооружённых сил.
Гораздо сильнее, чем бутерброда с маслом, — каждодневное ожидание тех сорока минут, когда матросу выдадут служебный смартфон для разговоров с родными. За десять-пятнадцать минут до выдачи телефонов самые нетерпеливые начинают кучковаться возле канцелярии, чтобы быть среди первых, получивших заветный «кнопочник». Я тоже стараюсь не