Raavasta - Нумерос 78
Мерный нарастающий стук, раздававшийся из соседнего помещения, привлек внимание Гина, когда Ичимару возвращался после своего доклада Айзену о текущем положении дел. Последние несколько дней выдались на удивление тихими. Хотя удивляться как раз было нечему — главный источник шума и неожиданных происшествий в Лас Ночес опять удрал в мир живых без предупреждения. Охрана гарганты до сих пор не призналась, чем именно их подкупил 78-ой на этот раз. Впрочем, не похоже было, чтобы кто-то уж очень сильно переживал по поводу отсутствия Нацу. Хотя стало и скучновато немного…
Заглянув в небольшой зал, Ичимару потратил несколько секунд на то, чтобы осмыслить увиденное. К счастью после того случая в покоях Новена Эспада шинигами уже трудно было по-настоящему удивить. В том числе, и этой картинкой.
В центре комнаты под отдельным ярким светильником по разные стороны от большого прямоугольного стола, имевшего поверхность зеленого цвета и «опоясанного» поперек невысокой сеткой, замерли Калиас и старший из братьев Гранц. У себя в руках фраксьон держали круглые деревянные ракетки, которые в бешенном ритме лупили по маленькому белому шарику, прыгавшему по столу с огромной скоростью туда-сюда. Оба арранкара были настолько поглощены своей странной игрой, что не замечали ничего вокруг, продолжая с неистовым упорством колотить округлый кусок несчастного пластика, превратившийся от этого уже практически в смазанную белую линию.
Поняв, что ничего нового простым наблюдением он точно не узнает, Ичимару крадущейся походкой приблизился к одинокому зрителю, следившим за поединком пустых.
— Гримм-кун, а это собственно что? — спросил Гин со своей всегдашней улыбкой.
— Мелкий приволок откуда-то, — вопреки ожиданиям бывшего капитана Секста Эспада не вздрогнул от голоса, неожиданно прозвучавшего рядом, а вот сам тон ответа Гриммджоу показался шинигами несколько странным.
Чуть-чуть сместившись, Гин заглянул Шестому в лицо. Затравленный взгляд Гриммджоу, намертво прикованный к скачущему белому шарику, являл собой причудливое сочетание азарта и первородной паники.
— Гримм-кун, с тобой все в порядке?
— Да… Хотя, нет… Нет, не знаю, — хрипло выдохнул Секста, по-прежнему не отрываясь от созерцания чужой игры. — Но как же, сука, затягивает!
На последних словах голос Эспады исказился утробным рычанием, от которого Калиас, принимавший подачу, все-таки промахнулся. А уже буквально в следующую секунду, сметя арранкара оказавшегося у нее на дороге, вслед за улетевшим в угол мячиком метнулась синеволосая молния.
— Ot, mliat'! — по новомодному выругался старший братишка Октавы, глядя на то, как фраксьон Сегунды со стоном поднимается с пола, и печально покосился на Гина. — Пятый раз уже. Не, Гримм-семпай нам так точно доиграть не даст.
— Так, значит, он вернулся, — пробормотал Ичимару, тем временем, думая о чем-то своем.
* * *— Апачи-чан!!!
— Не лезь ко мне, придурошный!
— Апачи-чан! Краткие дни нашей горькой разлуки показались мне долгими годами! Даже не знаю, как бы я пережил весь этот жуткий кошмар, если бы не чудесное общество одной милейшей девушки…
— ЧТО?!!
— Ой…
На подвесной галерее, протянувшейся изогнутым мостом между двумя зданиями, некуда было спрятаться, но под гневным взглядом арранкарки 78-ой все равно сумел стать как-то меньше и незаметнее. За спиной у Апачи захихикала, прикрывая лицо рукавом, Сун-Сун. Мила-Роза напротив недоуменно изогнула бровь.
— Я не это хотел сказать, Апачи-чан! — поспешно затараторил Нацу. — Честно!
— Конечно, такое никто не хотел бы сказать, да еще и в таких обстоятельствах, — подлила змейка масла в огонь.
— Нет-нет, я, правда, все время думал только о тебе! Но тут оно как-то так само собой, и еще стресс наложился сверху. А когда мы выпили, то тут уж…
— Еще и выпили, значит?! — потемневшее от гнева лицо фраксьон Трес Эспада было самой яркой иллюстрацией того, какая незавидная участь ожидает теперь одного блондина.
— Апачи, — прищурилась Мила-Роза, — ты же вроде говорила, что тебе все равно, и между тобой и этим чудиком ничего нет?
— А… Ну… — напоминание подруги явно выбило разноглазую пустую из уже проложенной колеи. — Вообще, как бы, да…
— А выходит, как бы и нет, — не унималась Сун-Сун.
— Э-э-э… Так! — поспешно одернула себя Апачи, принимая максимально невозмутимый вид. — Чего я вообще с вами тут об этом разговариваю? Меня, кстати, Тиа-сама уже давно ждет. Уйди с дороги, балбес!
И резко, но аккуратно отпихнув Нацу в сторону, девушка демонстративно спокойно и быстро зашагала по галерее в дальний конец.
— Вообще-то покои Тиа-сама в другой стороне, — немного смущенно напомнил блондин.
Замерев на середине шага, Апачи медленно развернулась и двинулась обратно все с тем же выражение высокородного презрения на лице.
— Так, значит, Апачи-чан, ты меня прощаешь? — с толикой надежды и неверия спросил 78-ой, когда арранкарка вновь проходила мимо него.
— Плевать мне на тебя и твои выверты, — огрызнулась фраксьон, поджав резко губы.
— Что, правда?! Спасибо, Апачи-чан! — прокричал Нацу девушке уже в спину, подпрыгивая и широко улыбаясь. — Вот за это я тебя и люблю! Она у меня такая добрая, понимающая и отходчивая, — поделился нумерос с остальными присутствующими.
Мила-Роза саркастически хмыкнула и двинулась вслед за подругой. Отсмеявшаяся Сун-Сун задержалась на полминуты подольше, приблизившись к 78-ому.
— Нацу-кун, если тебе вдруг надоест возиться нашей придирчивой недотрогой, то дай мне знать, — стрельнула глазками змейка и поспешила догонять своих спутниц.
* * *Это «утро» было одним из самых страшных на памяти Октава Эспада, а в его коллекцию входило весьма немало очень даже неординарных пробуждений. Но с тем, что творилось сегодня, сравниться могли лишь два или три.
Дыхнув кислым перегаром, от которого все внутренности завязались сразу же в дубовый узел, Заэль пошатываясь поднялся на ноги и попытался установить, где же он собственно находится. Как это ни было удивительно, но арранкар обнаружил себя в помещении своей лаборатории, уже третьей по счету. После того, что случилось с прошлыми комплексами, небольшой бардак и некоторые следы от непонятных экспериментов на полу, стенах и потолке, скорее радовали, чем удивляли.
— И с какого ж я так нажрался-то, а? — задал ученый вопрос сам себе, «смакуя» курятник во рту и жуткий сушняк чуть пониже в горле.
Пробравшись к одному из самых опрятных столов и стараясь не оглядываться на помятые бледно-зелено-розовые отражения, мелькавшие в разных зеркальных поверхностях, Заэль принялся копаться в нагромождениях лабораторной посуды и лотков с химикатами. Выуженная из кармана бумажка помогла арранкару вспомнить кое-что из вчерашнего.