Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

— «Ралтан» вообще не наше изделие, — герцог чуть поморщился, как от кислого. — Какая-то шарашка из глубинки. В Генштабе решили дать им шанс и закупили пробную партию в пятьсот штук.

Он вздохнул, на лице проступило раздражение, давно отлежавшееся в памяти.

— Оказалось — полное дерьмо. — Слова прозвучали грубо, но очень искренне. — Но не списывать же? Вот и ездят до исчерпания ресурса. А уж потом… — он неопределённо махнул рукой. Продолжать было не нужно: «потом» означало либо на лом, либо продажу каким-нибудь мелким частным армиям.

— А как вам «Халгор пятисотый»? — герцог кивнул на штурмодесантный конвертоплан, у которого толпились военные и штатские.

— А вот это очень понравилось, — Ардор не стал скрывать интереса, — если, конечно, он будет летать и не падать, то станет настоящим королём Пустошей.

Он осмотрел машину взглядом человека, который не раз сидел в тех, кто «падали».

— Главное — предусмотреть полностью штурмовой вариант, чтобы влезало как можно больше оружия, и быструю переделку под перевозку раненых. В Пустошах всё сводится к четырём вещам: найти и ударить, найти, ударить и высадить группу, вывезти группу и доставить раненых в госпиталь. Не знаю, как у него будет с бронёй и скоростью, но вид впечатляющий.

В этот момент совсем рядом прозвучал знакомый голос:

— Что обсуждаете?

Ардор обернулся и увидел, что леди Зальта уже стоит рядом, чуть наклонив голову, как кошка, почуявшая движение добычи. Герцогская дочь выглядела сегодня как очень тщательно спроектированный экспонат — только не боевой техники, а пока ещё непонятных перспектив.

— Леди Зальта, — граф склонился в выверенном поклоне, не перебарщивая, но и не позволяя себе фамильярности. — Герцог в своей доброте решил поинтересоваться мнением обычного офицера, и я, в простоте своей, этим мнением поделился.

— Чувствую запах гордыни… — девушка чуть повела носом, словно действительно что-то принюхиваясь. — С каких это пор блестящий офицер с кучей боевых наград — обычный?

Она прищурилась, в глазах мелькнуло знакомое хищное веселье.

— Нет, папа, — обернулась она к герцогу, — я у тебя отниму этого зазнайку. Пусть срочно покается передо мной в грехах и мыслепреступлениях.

Слово «отниму» прозвучало так, что несколько старших офицеров в радиусе пары шагов почти синхронно сделали вид, что очень заинтересованы характеристиками дальности стрельбы в ближайшем стенде. Кто-то, возможно, впервые задумался, что сейчас видел не кокетство, а пробный запуск серьёзных отношений.

— Надеюсь, суд твой будет справедливым, доченька, — герцог усмехнулся, но в голосе звучало одобрение, а в глазах — внимательность. Он отлично понимал, что делает, отпуская их сейчас вдвоём в толпу. И так же хорошо понимал, что подобные разговоры между ними сейчас важнее, чем лишние пять минут светского обмена фразами с генералами.

Он лёгким взмахом руки фактически дал отмашку — отпустил молодёжь, а сам развернулся и пошёл по залу в поисках командующего Корпусом. Новая мысль, свежепоявившееся предложение зудело в голове, и обсуждать его с Корвосом надо было сейчас, пока вокруг блестит сталь и висят схемы, а не в сухом кабинете за закрытой дверью.

— Пойдёмте, граф, — уже тише сказала Альда, едва отец отошёл, и улыбнулась так, что граф вдруг очень отчётливо понял, что покаяние в грехах предстоит долгое, и, непростое.

Они отошли чуть в сторону от основной толпы, туда, где между стендом с артиллерийскими системами и макетом фортификаций образовалась небольшая ниша. Вроде бы всё ещё в зале, люди ходят рядом, но звуки гулкого разговора зала уже приглушены, словно через тонкую завесу.

Альда остановилась у прозрачной стены, за которой темнела крона парковых деревьев, и на секунду просто посмотрела наружу. Отражение в стекле выдало ей больше, чем хотела: слишком прямую спину, слишком напряжённо сведённые губы.

— Ну что, граф, — начала она легким тоном, который обычно использовала, когда собиралась сказать что-то тяжёлое, — вас уже все облизали, потрогали и одобрили? Генералы, промышленники, мамаши с дочерьми?

— Некоторые даже пытались откусить кусок, — хмыкнул он. — Но я постарался не пачкать ковры.

Она улыбнулась краем губ, но улыбка вышла слишком быстрой и пропала, как будто её тут и не было.

— Ты уезжаешь, — сказала она, без привычных витиеватых оборотов. Даже без «вы». — Скоро.

— Уезжаю, — кивнул он. — Приказ уже подписан. Восьмой полк, Пустоши, граница, вся эта круговерть.

Он пытался держать голос в привычно-ироничном тоне, но в нём всё равно слышалось что-то жёсткое, как щёлкнувший затвор.

— И ты не можешь не уехать, — не спрашивая, констатировала она.

— Не могу, — спокойно ответил он. — Во-первых, у меня контракт и клятва. Во-вторых, если я сейчас останусь в столице, это будет означать, что все мои слова про «чернорабочих войны» — просто красивая болтовня. А я болтуном быть не хочу и не буду.

Он помолчал и добавил, уже тише:

— И в-третьих… там есть люди, которые рассчитывают, что я буду делать свою работу. Я им это обещал. Себе тоже.

Альда чуть встрепенулась, словно от сквозняка.

— Ты понимаешь, что это может быть в последний раз? — голос прозвучал ровно, почти холодно. Слишком ровно, чтобы быть естественным.

— Понимаю, — так же ровно сказал он. — Честно говоря, каждый раз, когда выезжаю за ворота части, есть шанс, что это последний раз. Просто сейчас этот шанс чуть выше, чем в казарме.

— Прекрати, — выдохнула она. — Мне хватает отчётов, чтобы понимать это без твоих шуток.

Помолчала. Пальцы в алой перчатке сжались в кулак, скрипнув шёлком.

— Знаешь, — сказала она, глядя не