Константин Хвостополосатов - Потеряшка
Там меня ждала очередная чужая планета. Вся поверхность открывшегося мне мира представляла собой узорное переплетение, и узоры эти были, несомненно, холодными. Уже отчасти знакомые мне хрустальные города и отдельные замки оказались искусно вплетенными в странные узоры. Приблизив изображение, я смог рассмотреть тысячи снующих вокруг кристаллов. И это ледяное великолепие переливалось всеми оттенками оранжевого, желтого и розового цветов, озаренное иной, нежели в первом видении звездой. И, несмотря на царящий холод, мне стало тепло и уютно. Из осторожности я резко отпрянул. Вопреки опасениям тело мое оставалось таким же относительно свободным, как и до погружения в окно. Я даже смог пошевелить пальцами рук и ног. Но что-то настойчиво манило меня к уже осмотренному мной проходу, как будто я не увидел главного. Я опять разрешил себе погрузиться в апельсиновый мир.
Немного ослабив контроль сознания, я почувствовал влечение. Меня влекло к поверхности планеты, туда, где под покровом хрустальных замков продолжалась странная апельсиновая жизнь. Приблизившись к поверхности, я моментально окунулся в мир апельсинового безумия, такого светового шоу я не видел в своей жизни ни разу. С трудом оторвавшись от игры света, я увидел то, зачем меня сюда влекло. По поверхности планеты передвигались какие-то существа. И они явно не состояли в родстве с кристаллами. Это были какие-то иные формы жизни. И эти формы жизни замечательно сосуществовали с хрустальными хозяевами этого мира. А то, что это был мир хрусталя, я почему-то нисколько не сомневался. По всему выходило, что наши захватчики, по крайней мере, не являлись тупыми уничтожителями всего живого. Покинув мир апельсинового хрусталя, я немного задумался.
– Хорошо, – подумал я. – Вы что-то пытаетесь сказать, если, конечно, это не мои личные глюки.
Я начал представлять зиму на планете Земля. В моем воображении шли бурные снегопады, простирались замерзшие торосы Ледовитого океана и белоснежные шапки гор. И на этом белом полотне катались на коньках и играли в снежки дети, взрослые выпиливали изо льда различные фигуры, строили ледяные горки и дворцы. По моему желанию картинка резко укрупнилась и сменила план, на котором проступили отдельные снежинки, вернее их фотографии, сделанные электронным микроскопом. Совершенно не вызывающая опасения "холодная" струйка коснулась моего сознания. Я решил не отпихивать ее, а понять, что ей нужно.
– А если они изучают мой мир? – пришла мысль.
– Ну и что, – ответила ей другая.
– Они могут организовать вторжение, – возразила первая. – Где гарантия, что показанный мир не отобрали у бывших хозяев?
– Мир Земли еще нужно найти, – поставила точку вторая мысль. – Его положение неизвестно даже владельцу этого тела.
Холодный сквознячок мягко тянулся в мои воспоминания о лете, и я позволил ему туда попасть. На этот раз солнце не жгло, а грело, вода ласкала, а песок ощущался мягкой и теплой подстилкой. Что-то изменилось в окружающем меня мире, на секунду он стал опасным и смертельным. Видимо, его пыталось понять существо из глубин космоса, привыкшее к холоду. Существо делало попытку за попыткой, это длилось с минуту, потом все прекратилось. Спустя еще мгновение струйка холодного сквозняка в моем сознании исчезла. Я вернулся к своему телу. На этот раз я смог сжать пальцы в кулак. Моя броня тоже отозвалась. Размышляя о происходящем, я заметил еще одну дверь. На этот раз она выделялась черным провалом.
– Что там? – подумал я. – Другой мир или другая вселенная? В любом случае, сопротивляться глупо, утерпеть я не смогу. Я – просто человек, неотъемлемой чертой которого является эта пагубная наклонность под названием "любопытство".
Я потянулся к провалу. От него веяло холодом. Но холод это не казался убийственным для моего тела. При касании провала появилось какое-то впечатление погружения в родную стихию. Решившись, я попробовал войти. Меня мягко вытолкнуло обратно. Еще три попытки кончились тем же.
– Что же не так? – подумал я. – Ведь меня явно приглашают туда.
И тут меня осенила мысль. Я, коснувшись провала, начал привычное для меня погружение в надпространство, тем более что сходные ощущения возникали и при предыдущих касаниях. И дело пошло. Я попал в какое-то фантастическое переплетение структур. Здесь все оказалось совершенно непривычным, чуждым и иным, я понимал это какой-то частью своего сознания. Здесь не наблюдалось ни кристаллов, ни хрустальных замков, а все окружающее пространство наполняла какая-то энергия, информация и еще что-то непознанное мной. Я лихорадочно пытался понять, что тут не так и что надо сделать. Знакомое чувство влекло меня куда-то дальше. Я хотел туда, но что-то меня ограничивало.
– Черт подери! – обругал я сам себя, окунаясь в более глубокие слои многомерности. – Совсем отвык от нормальных погружений.
После нескольких метаморфоз, вызванных сменой глубины погружения, передо мной предстал, видимо, мир хозяина этого сознания. Меня окутал танец энергий. Я ощущал это, хоть и не мог понять, какими органами чувств. Всеми цветами радуги переливались какие-то конструкции, вокруг сновали сгустки энергии, а потоки различной интенсивности и направленности помогали им. Я попытался сосредоточиться на какой-то детали. Тут же мир стал меняться, безупречные виды чистой энергии стали пытаться втиснуться в ограниченные образы. Мелькнули какие-то странные корабли, существа и строения. Мигнув, пространство выкинуло и развернуло энергетический сгусток, в котором появились бликующие всеми оттенками белого чудные существа с крыльями из энергетических потоков. Потом все это ангельское окружение за единый миг перетекло в мир огненного гротеска, залив пространство всеми оттенками алого.
– Не хватает мне еще библейских сюжетов! – возмутился я сам себе. – Больше нечего представить?
Буйство наносных образов быстро стаяло, вернув меня в гармоничную картину полей, увиденную мной по прибытии на место. Где-то глубоко в моем сознании появилось чувство удовлетворения, как будто кто-то порадовался тому, что я справился со своим детским лепетом. Я продолжал любоваться картиной энергетического совершенства мира, куда был приглашен. Мне постоянно показывались какие-то энергетические конструкции и сочетания потоков. Я понимал, что это чрезвычайно важно, но, к сожалению, как ни усердствовал, не смог понять, в чем меня просвещали.
Неожиданно мое сознание как бы окуталось мягким коконом. На миг мелькнул узор, в котором я привлечением всех резервов интуиции узнал свой путь в многомерности, и мое "я" оказалось в моем теле. Темный провал неистовствовал холодными выбросами различных, теперь уже легко различимых для меня потоков энергии. И какие-то силы мягко отводили эти выбросы в стороны.