Илья СТАЛЬНОВ - НА ОСТРИЕ ИГЛЫ

– Приди, приди ко мне, любимая моя! – бросился граф к застонавшему любовнику его жены…

В этот момент мне стало не до представления. Кто-то шарил рукой по моему поясу. Тут же мой кошелек, срезанный каким-то умельцем, перекочевал в чужой карман. Действовал этот негодяй настолько виртуозно, что я едва почувствовал его пальцы. Другой, не знакомый с навыками этой публики, вообще не обратил бы на это никакого внимания Я ухватил вора за тонкую, почти детскую руку В моих пальцах, довольно крепких – на недостаток силы я никогда не жаловался – его рука оказалась как в стальных тисках.

– Попался, прохиндей, – прошипел я.

Но он неожиданно мощным рывком вырвался и ринулся в толпу. Я устремился за ним. Не то чтобы я слишком жалел о потерянных деньгах – в последнее время уж чего-чего, а денег было вдосталь, – но мне не нравилось чувствовать себя жертвой какого-то нахального воришки.

Работая локтями, извиваясь так, что трещали кости, я лез вперед. Мешала длинная шпага, которую я в последнее время постоянно таскал с собой, но все же меня разбирало такое зло, что я ни на шаг не отставал от ловкого мошенника в зеленой рубахе и шляпе с опущенными полями. Он явно не рассчитывал на то, что я проявлю столь завидную прыть. Воришка все время оглядывался и наконец отчаянным рывком выбрался из толпы. Напоследок его наградили пинком, он пролетел несколько шагов, плюхнулся на землю, но тут же вскочил и побежал легко и быстро, как вспуганный охотником заяц.

– Держи карманника! – крикнул я.

Никто, естественно, задерживать вора не собирался. Местная публика привыкла к таким историям, происходящим изо дня в день, и все на личном опыте убедились, что лучше не вмешиваться в подобные дела.

Вор перевернул лоток с фруктами, перепрыгнул через гору гнилых помидоров. Он был очень ловок и подвижен. Но и я был тоже ловок, несмотря на свой возраст, и в беге мог дать фору любому молокососу. Я отшвырнул путающегося под ногами мальчишку (возможно, даже сообщника) и перемахнул через забор, за которым только что исчез вор.

Он петлял меж рядов, но я не упускал его из виду и не отставал. Он вновь перемахнул через дощатый стол с горой глиняных горшков, пролез под телегой, опрокинул стол с орехами.

– Будь проклята твоя мамаша – портовая шлюха! – заорал хозяин горшков, которого недавно обокрал шустрый мальчишка и который уже сорвал голос от ругани.

Мы вырвались с рынка на улицу. Карманник не успел увернуться от дамы с крошечной болонкой в руках и сшиб ее с ног.

Я сумел сократить расстояние, но из последних сил. И тут воришка сделал ошибку. Он свернул в узкую улицу с кирпичными домами без окон, заканчивающуюся высоким каменным забором. Попытался перепрыгнуть через неожиданную преграду, но пальцы его соскользнули. Он упал, сильно ударившись коленом и обхватив его руками.

– Ну что, негодяй?! – воскликнул я, переводя дыхание. Отдышавшись, я выхватил шпагу и со свистом рассек ею воздух.

– Вы ошибаетесь, мой господин. Я вовсе не негодяй. Просто рамки нашего циничного общества настолько узки, что в них нельзя сделать и шагу, не рискуя прослыть негодяем. – Он начал приподниматься, потирая ушибленное колено. В его голосе звучали неприкрытые грусть и печаль, вызванные несовершенством современного общества.

– Сейчас я укорочу твой длинный язык! – воскликнул я. – Выбирай, тебя убить сразу или ты желаешь побеседовать с местным судьей?

Убивать я его, конечно, не собирался, но попугать его в компенсацию за потраченные усилия и нервы следовало.

– И то и другое, господин, было бы непростительной ошибкой Я один из немногих оставшихся в мире противников насилия и сторонник того, чтобы над душами людей не висел тяжкий груз собственности, тянущий их прямиком в адское пекло. Я человек, угодный Богу, и тот вряд ли вам будет благодарен за мое убийство, хотя я и сяду в результате рядом с ним за один стол.

– С чертями ты будешь сидеть за столом!

– Кстати, если вы отдадите меня в руки правосудия, то на вас будет в обиде и сам король?

– Почему? – с усмешкой спросил я.

– Потому что на галерах я вряд ли сумею работать достаточно хорошо, что наверняка ослабит флот его Величества. Не так ли?

– Не так. – Я остыл, и злость моя куда-то улетучилась. Мошеннику удалось своими наглыми бесшабашными разговорами развеять мою ярость. – Там есть такой учитель, как плетка, и ее уроки обычно усваиваются всеми.

– Вы не выглядите злым человеком Если все проблему только в кошельке, то, пожалуйста, берите его обратно, хотя лишний груз вряд ли сделает более легким ваш путь. – Вор вынул из своих карманов кошелек и с сожалением взвесил его на своей ладони.

Я снял шляпу и начал обмахиваться ею, решая, что предпринять.

– О! – воскликнул вор, рассмотрев мое лицо. – Это оказывается вы, мой друг! Если бы вы знали, как приятно встретить в этом суетном городе знакомое лицо.

Он в свою очередь тоже стянул шляпу, открывая для полного обозрения хитрую физиономию с кривой улыбкой, обнажающей прекрасные белые зубы.

– А, так это ты, воришка!

– Да, это я – сэр Генри. Правда, вы выразились по поводу рода моих занятий чересчур прямолинейно, что меня немножко коробит… Ох, если бы я знал, что это вы, поверьте…

– Не верю!

– Напрасно. Вы с вашим другом мне сразу понравились, – ухмыльнулся вор – Надеюсь, вы не отдадите старого знакомого в грубые руки городского палача.

– У меня есть желание сделать это.

– Тогда наступите этому желанию на горло. Поверьте, это не лучшая мысль. Вас будет мучить совесть, а ее уколы порой довольно болезненны.

– Черт с тобой, негодяй, я прощаю тебе мой кошель! Но как быть с драгоценностями графини?

– Почему вас так волнует их судьба? Вы так печетесь о благе графини, чье любимое занятие запарывать слуг до полусмерти. Слава о порядках в ее владениях облетела, наверное, уже весь свет.

– Разве это служит тебе оправданием? – возразил я, зная, что в отношения графини он прав.

– Или вам по душе ее любовник, который сам наверняка зарился на эти драгоценности и стащил бы их, если бы я его не опередил?

– А, ладно! Я знаю, что поступаю не правильно, ибо вряд ли ты оставишь столь грязное занятие и найдешь дело, достойное дворянина и честного человека…

– Все в руках Господа.

– Проваливай, мерзавец. И пусть тебя самого начнет когда-нибудь грызть совесть. Когда-нибудь ты все равно будешь наказан – такая жизнь еще никого не доводила до добра.

– Так же говорит и мой исповедник. Он протянул мне мой кошелек.

– Сейчас, когда это легкое недоразумение рас сеялось, как утренний туман, не согласитесь ли вы посидеть со мной и выпить немного доброго вина?