Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин
— Это лишнее. — Ардор поднял руку. — Давайте тогда я подпишу ваши бумаги и на этом закончим.
— Я представляю довольно влиятельную организацию Юга королевства, и если вы вдруг передумаете, то можете обратиться в юридическое агентство «Тальви» Это в княжестве Зарто на главной площади столицы. — Перед бароном легла скромная простая визитка с адресом и номером телефона.
Уходя, Ардор не жалел, что не стал брать денег или выпрашивать какие-либо блага. Если бизнес Кушера Зонти, лавировал между жульничеством и коррупцией, то от господина Енгольда Ругго, конкретно так пахло кровью, и всем что при этом полагается. И конечно с такими людьми Ардор предпочёл бы не иметь ничего общего. Поэтому бумаги дяди отдал спокойно и легко, не желая и кончиком пальца касаться той грязи, что он собрал. Да, иметь такой актив было бы очень неплохо, но, как сказал когда-то дон Румата Эсторский, «Честь дороже». Поэтому визитка, порванная на мелкие кусочки, отправилась в урну, а Ардор к себе домой.
Несмотря на то, что княжество находилось на северной границе и выходило на Ледовый океан, климат здесь царил ближе к умеренному. Отчасти благодаря тому, что планета крутилась достаточно близко от солнца, а отчасти потому что вдоль побережья шло тёплое течение. Плотные туманы, накрывавшие океан и побережье, ставшие проклятием для моряков, наоборот спасали контрабандистов. Всё как в старой поговорке: «Кому война кому мать родна».
Вот и сейчас второй месяц зимы снеговей, выдался ветреным, по-настоящему снежным, туманным и остро зябким, так что гудящие печи в подвале училища не могли выгнать ледяной холод из коридоров обратно на улицу. Поэтому все в здании включая курсантов ходили в неуставных, но берегущих здоровье меховых жилетах с длинными полами. Да, некрасиво и не единообразно, но весьма экономит на медицинских услугах. Но госпожа полковник уже приготовила огромную клизму с напалмом для компании, делавшей ремонт, собираясь засунуть её в штатное отверстие, как только начнёт таять снег, и состоится выпуск. Воспитательные меры воздействия и переделку систем отопления нельзя разрывать во времени, для наилучшей эффективности процесса и качества результата.
А пока приходилось терпеть заледеневшие окна, перекошенные от влаги двери и вообще лёгкий хаос. Она сама ходила почти в шубе, и держала на столе магическую плитку где стоял большой двухлитровый чайник с солго. И только старшина курса ходит в форме, вызывая лёгкое раздражение у преподавателей и курсантов, и нелёгкое, когда выходит на спортплощадку в тонком костюме заниматься и от него валит пар словно из котельной.
Но и это меркло перед извещением из строевой службы Корпуса о награждении барона орденом Боевой Славы и причём без всяких разъяснений. «За образцовое выполнение задания командования». И конечно госпоже полковнику очень хотелось знать, что за задания выполняет в свободное время её подчинённый, но спросить не у кого. Увир сразу скроется за подписку о неразглашении, а у генерала Гарола не спросишь. Начальник строевой службы корпуса вообще не любил вопросов.
— Сукин сын! — С чувством произнесла полковник, и плотнее запахнувшись в мех, налила себе ещё горячего солго, куда добавляла крепкого островного бренди и вздохнула, признаваясь себе, что всё раздражение, испытываемое ей, лишь от понимания того факта, что молодой барон куда более готов к службе чем она, полковник с выслугой в пятнадцать лет.
Глава 5
Всё плохое и хорошее когда-то заканчивается, и годичный курс училища тоже подходил к концу. В казармах это ощущалось почти физически, как лёгкий зуд на коже: ещё чуть-чуть — и или отпустит, или отрежут.
Преподаватели ходили с хитрыми лицами, как коты, заранее знающие расписание доставки свежей селёдки, но пока делающие вид, что и для них самих всё это сюрприз. У некоторых в глазах читалось откровенное злорадство: «Вот сейчас вы узнаете, сколько на самом деле стоили ваши прогулки в „У доктора“ и попытки списать на задней парте». Другие, наоборот, выглядели печальными людьми, которым приходится расставаться с любимыми подопытными кроликами.
Курсанты хмурились, шуршали конспектами, изводили бумагу и нервы, и только Ардор демонстрировал спокойствие.
А чего волноваться? От того, что вы три ночи подряд будете смотреть в учебник по тактике, буквы не превратятся в добрых духов, которые ночью от вашего имени напишут идеальный билет. От нервов точность стрельбы не улучшится, а взрывотехнику в голове переписать можно только через боль, и то не всегда свою.
Поэтому ходил спокойным, словно гранитный валун, которому объявили, что сейчас будет экзамен по аэродинамике. В лучшем случае валун вежливо попытается понять, что от него хотят. В худшем ‑ останется валуном, но зато без иллюзий.
Он честно продолжал бегать, стрелять, подтягиваться и есть всё, что давали в столовой, не меняя режима. Спасал не столько собственные нервы, сколько чужие. Сокурсников он успокаивал, как мог:
— Хватит смотреть на учебник, как на похоронное извещение. Он тебя тоже боится, просто не признаётся.
— Если совсем страшно — пойдём на полосу, пробежимся. Никогда ещё никого не расстреляли за то, что он умеет быстро бегать.
— Самое плохое, что может случиться на экзамене, — ты обосрался. Но это уже происходило несколько раз в полку у совершенно других людей, и мир не рухнул.
Жаркое весеннее солнце растопило весь снег, на короткое время превратив полигон в одно сплошное болото. Точнее, в набор болот разной степени враждебности. В одних можно было утонуть совершенно буквально, в других ‑ только по колено в глине и по шею в матюках. Инструкторы смотрели на эту картину с лёгкой ностальгией: «Вот бы сейчас сюда пару курсантов-первогодков… но нельзя, жалко боеприпасы».
Но сухие ветра суховея отработали своё честно. Через