Борис Зеленский - Атака извне

Хм, а вот у Хрынды, кстати, даже «Добрыни» не было. Что же этот прохиндос придумал? Какой-то остроумный, не вписывающийся ни в какие рамки ход. Помнится, курсанты на той приснопамятной лекции Игумнова хохотали до колик, дескать, молодчина марсианский предводитель эмоционально нищих, нестандартно подошёл к проблеме.

Как же именно?

В МОП почему-то об этом не говорилось, должно быть на сбойный сектор записалось. Попробуем ассоциативный поиск. Угу, нечто, связанное с песчаными шуршавчиками, точнее, с тем, как они передвигались по барханам… А как эти проворные твари взбираются на гребни?

Ещё мальчишкой ему довелось побывать на Марсе, когда отец уступил настояниям сына и взял его на раскопки реликтового города протоглеев, на который наткнулись переселенцы во время закладки атмосферной станции. Тогда они пробыли на плато Мемнонии чуть больше трёх суток, причём первую ночь провели в термопалатке у песчаного костра. Именно тогда шкет Лёшка, обладающий врожденной нокталопией, впервые наблюдал, как карабкаются на соседний бархан эти юркие членистоногие. Перед глазами как живая встала картинка; приподнятые жёсткие зады, быстро перебирающие по песку лапки и колебательные движения головогруди, словно шуршавчики выплясывают старинный танец твист. Остается припомнить, какое отношение имели шуршавчики к победоносной тактике?

А вот какое: тот же Кжевеша Пятый, который не сумел сдюжить против Царя Горемык, вошёл в историю как глей, первым озаботившийся негодным состоянием экологии собственной планеты. Он не мог дозволить в окрестностях своей цитадели истребление шуршавчиков, которых, как и земных насекомых, тянуло на огонек, и посему повелел своим бомбардирам вставить во все без исключения огнебои защитные контуры, запрещающие палить в то, что движется в ритме твиста.

— Ну что, паренёк, спляшем? — спросил Суровцев самого себя.

— А как же иначе? — ответило второе «я». — Не отступать же будущим патрульным перед первым же испытанием!

Тем временем в модифицированной памяти отыскалась запись подходящего мотивчика трехстолетней давности, обработанного постперцептуалистами в современном стиле, — каждый третий синкоп в такт сокращению сердечной мышце пользователя. Суровцев закольцевал звучащий в душе музончик на всё время, пока будет приближаться к марсианской баллисте, и для разгона проделал несколько вихляющих движений, придавая пояснице необходимую подвижность. Потом отставил зад, поднял руки, имитирующие лапки шуршавчика, и в такт разухабистому твистэгейну, полифонично звучащему в голове, вышел на открытое пространство.

В глубине души Алексей сомневался, что в боекостюме он хотя бы отдалённо напоминает марсианского шуршавчика, но ассоциативный поиск не подвёл: сведения о ратном прошлом марсиан оказались точными. Вихляющие движения таза были засчитаны защитным контуром огнебоя как правдоподобные и вполне соответствующие природоохранительным принципам радетеля экологии Кжевеши. Никаких плевков пламени не было в течение двух с половиной минут, за которые Алексей успел поравняться с огнеметательной машиной, от рыльца которой исходили вполне ощутимые волны жара.

Фу, утёр он струящийся по переносице пот, как только оказался за спиной у марсианской штучки. Чтобы не оставлять в тылу неприятный сюрприз, курсант не отказал себе в удовольствии накинуть баллисте на хобот прочный металлизированный шнур, моток которого предоставил ему в распоряжение запасливый карман «Добрыни», и крепко стянул горловину подачи горючки, чтобы огнебой больше не разевал пасть. Если не навечно, то хотя бы до окончания миссии…

После того, как баллиста заткнулась, в боковом ответвлении стало совсем темно. В принципе Алексей с возрастом не растерял ничего из того, чем владел в отрочестве. Имеется в виду его редкая способность видеть ночью так же отчётливо, как и днём. Так что ему не понадобилось даже вытаскивать из кармана «светлячок» — переносной фонарь, сконструированный специально для искателей.

Глубокая ниша, на пороге которой был установлен огнебой, завершалась круглым лазом, не прямым, как предыдущий туннель, а закрученным винтом, уходящим вбок. В нём вполне могли таиться ловушки, на установку которых были так горазды марсианские фортификаторы. Алексей больше не сомневался, что его занесло в самую сердцевину лабиринта подземных цитаделей, возможно, не до конца изученного ксеноисториками. С другой стороны, Пётр Аркадьевич не брезговал всевозможными каверзами, которыми обожал обустраивать курсантские маршруты. Причём второй вариант представлялся более предпочтительным, поскольку вряд ли в окрестностях посадочной станции стали бы терпеть активированную баллисту. Ведь зеро-джампингом, тем более в самом центре Федерации, пользовались не только курсанты-выпускники, но также учёные, администраторы и даже отдельные туристы-экстремалы. А это означало, что Алексею предстояло обезвредить сюрпризы куратора.

Все до единого.

Что ж, лиха беда начало. Будем надеяться, что и прочие ловушки одолеем. Алексей осторожно приблизился к отверстию лаза. Обычно глеи подстраховывали свои огневые позиции устройствами типа сервочасовых или, что было гораздо опаснее, целым гнездом «зеркальных дервишей». Чтобы не рисковать, он поднял камешек и бросил его в лаз.

Никакого шевеления в глубине, никаких разноцветных вспышек. Либо сервочасовой давно вышел из строя, либо его вообще поблизости не было. Равно как и «зеркальных дервишей», поскольку они непременно выдали бы себя инфразвуковыми волнами, которые всегда инициируются при первой же попытке побеспокоить их позицию. И в тех и других в отличие от баллист никогда не встраивали экологических контуров, поскольку они являлись ограниченно интеллектуальными устройствами, способными адаптироваться к изменяющимся условиям. Не могли же они за прошедшие миллионы лет эволюционировать настолько, чтобы не обращать внимания на дурацкие выходки потенциального противника, вроде вбрасывания в зону повышенного внимания кусков песчаника?

Ха, а что еще Алексей мог использовать в качестве мобильного разведчика? Разве что универсальные плоскогубцы. Но из-за своей конфигурации они плохо рикошетируют от стен.

Делать нечего, надо лезть.

Алексей нагнул голову и перешагнул нечто вроде каменного порожка. И сразу возникло малоприятное ощущение, будто он пища, которая увлекается по пищеводу с зеркальными стенками, узкими, гладкими и блестящими, выстланными чем-то вроде алюминиевой фольги. Протискиваясь, курсанту приходилось время от времени касаться их плечами. Он никак не мог отделаться еще и от чувства абсолютной незащищенности. Ведь Суровцев представлял собой громоздкую и хорошо различимую мишень, в которую наверняка нацелены метательные снаряды. Сердце гулко билось, на носу повисла потная капля, которую некогда было смахнуть, в паху зудело от отсутствия белья. При этой мысли ему стало весело до безумия. Да, хорош звёздный патрульный, мечтающий о кальсонах! Самое то.