Ма Лернер - Дорога без возврата 3

А если кто за мелкими покупками или по острову желает прогуляться по своим делам, то у нас имеется и собственная мастерская, производящая велосипеды. Очень удачная идея. Большинство не катается, а на коляске возит на манер рикш мелкие грузы или когда в магазин необходимо съездить. Бензина на всех не напасешься, а телегу на пару десятков килограммов гонять не требуется. Велосипедов со временем стало так много, что пришлось ввести номера и регистрировать. Табличку каждый сам имеет право придумать, при условии, что нет повторения. На это у нас тоже Справочная имеется.

– Ой, – сказала Таня, уставившись в окно. Наши дома-деревья всегда производят на неподготовленных заранее людей сильное впечатление. Слишком уж это зрелище не похоже ни на что из их предыдущего опыта. Я получаю удовольствие от такой реакции. Интересно смотреть на удивленные лица. Даже совершенно не прошибаемый Кулак в свое время рот открыл. Тот же еще родственничек, сколько с меня выдавил всякого полезного добра, пока с подземником познакомил. Зато теперь никаких проблем в наших подземельях не бывает. Все работает, прекрасно открывается-закрывается, хотя до сих пор только в центральном. Мы еще не настолько разрослись и только поэтому переход сделали во втором. Кроме посвященных в использование портала, больше туда никто не ходит, незачем.

Вот мы ехали себе, а щенки даже и не подозревают, как плохо для них могли кончиться подобные походы без разрешения, если бы я заранее с Игорем-младшим не договорился. Он при желании угробит в секунды. Потолок уронить на голову или трахнуть током для него как для меня почесаться. Тот еще вариант доброго дядечки с острым ножиком охраняющего свою территорию от непрошенных гостей, с генетической копией памяти родителя и вдобавок с привычками вампира. Способ размножения с них скопирован. Или у вампиров с него. Только он не женского пола, а гермафродит натуральный. Я теперь и ему в некотором смысле папа. Кровушку-то первый Игорь сосал не по-детски, потом я сутки еле ноги таскал.

– Приехали, – сообщил Неждан, останавливаясь и оглядываясь на нас.

– Выходим, – скомандовал я. – А тебя, – сказал, обращаясь к своему персональному водителю, – чтоб я здесь не видел вместе с машиной. Работать надо, а не прохлаждаться.

У входа в дом, перегородив дорогу, развалился Шустрик.

– Вот это наша почти домашняя кошка, – пояснил я Тане. – Точнее кот. У него есть еще и сестра, но она гуляет сама по себе, а этот странный тип прописался в моей квартире. Сам себя назначил телохранителем моей жены и членом семьи. Ее, не моей.

– Трепач, – недовольно сказал кот и встал. – Я разве против, повеселиться, бегая за тобой? Хозяйке так спокойнее, когда она знает, что я любого порву в твою защиту. – Он потянулся и продемонстрировал большие когти. – Сам отказался, – недовольно заявил Шустрик. – Шляешься неизвестно где.

– Меня предупреждали, – пробормотала Таня, – только я не думала, что вот так говорят. А можно тебя погладить?

– Не боится, – с одобрением сказал кот. Ноздри у него раздувались и сужались. Шустрик явно принюхивался. – Это хорошо. Боязливые нам без надобности. – Ладно, – милостиво согласился он, подсовывая башку под руку, – гладь.

Горло он, между прочим, даже мне не доверяет, только Дашка имеет право.

– Идем, – сказал я, подождав немного. – Никуда он не денется, – Шустрик глянул недовольно и требовательно пихнул головой Таню, требуя продолжать почесывания, – потом пообщаешься, сейчас у нас на очереди страшный зверь по имени Койот. Невестки, они такие. Сама увидишь.

Я помог Тане подняться по ступенькам ко входу, с одобрением заметив как дом-дерево подрос за последнее время, и погладил его рукой по коре. Раньше лестница не требовалась.

Внутри возле стола сидели напротив друг друга Койот с Дашкой, моментально замолчавшие при нашем появлении, а под столом возились трое детей. Двое соответственно мои, один Лехи.

– Позвольте представить, – автоматически забубнил я официальную формулу. Язык работал, голова в это время пыталась разобраться, что меня зацепило. Что-то было не правильно.

Дашка встала и, улыбнувшись, обняла меня, прошептав на ухо:

– Я соскучилась по моему медведю.

Я втянул знакомый запах в нос, и в мозгах что-то со щелчком встало на место.

– Я требую девочку, – сказал я мыслеречью. – Хватит с меня мальчиков.

– Откуда ты знаешь? – отстранившись, спросила она.

– Паршивый из тебя Сновидец, – снисходительно отвечаю. Ну не сознаваться же, что сам только что догадался.

Она мгновенье думала, потом оглянулась на Койот и так же мысленно возмутилась: – Не так оно было. Вечно всякие мелочи не соответствуют, я поэтому и не люблю рассказывать, основная линия правильная, а детали другие.

Я точно помню. Таня лишняя и пулемета нет. Тут мне в штанины вцепились оба мальчика, желая обратить на себя внимание. Я подхватил их по очереди и подбросил к потолку. Борис младший радостно засмеялся, а вот Серьезный так и остался глубоко серьезным. Я вначале опасался, что это у него с психикой непорядок, может, по мозгам дало, когда родителей убивали, потом понял, характер просто такой. Смеяться он умеет, только не часто показывает, а что крыса, так у каждого свои недостатки. Это еще не слишком большой. Наш директор рыбацкой артели и по совместительству начальник заводика засолки и копчения речной продукции вообще взрослым пришел. Давно на это внимание обращать перестали. Или ты в Клане или нет. Он теперь при необходимости права качает, куда там разным медведям.

– Выйди! – сказала мне Койот, – мешаешь. Нам надо поговорить.

Я возмущенно посмотрел на жену. Это мой дом или не мой?

– Нечего тебе делать при женских разговорах, – извиняясь тоном, согласилась Дашка.

– Да не слишком и хотелось, – порадовал я их, зажал подмышками обеих сыновей и отправился наружу, не обращая внимания на жалобный взгляд Тани. Остаться с двумя незнакомыми рыжими тетками, натурально ведьмами, не подарок. И это она еще не понимает что на майке у Койот написано буквами Народа. "Я сука и обязательно это докажу!". Занесли к нам эту дурацкую моду люди, вот каждый и старается, как может.

Снаружи меня уже поджидали. Не надо никаких телефонов, вести разносятся мгновенно. Не успел появиться, уже все руководящие товарищи семейства в сборе. Кто-то думает, что они меня сейчас кинутся обнимать-целовать, соскучившись в разлуке? Нет, будут требовать решать тяжкие хозяйственные вопросы. Я прошел к навесу, где мы обычно едим, и плюхнулся в свое личное кресло. Единственное место, которое я твердо могу назвать своим. Никто еще не пытался покушаться на него. Пытались мне его по доброте всякой резьбой украшать, но я отбился в тяжелом бою. Хватит, что теперь приходится сидеть на ножках, а не как приличный оборотень прямо на земле.