Юрий Нестеренко - Русская фантастика 2008

А вот те два бугая в белых халатах, застывшие у дверей, готовы ко всему, наверняка готовы, им документы для ознакомления не предоставляют. Но… но они никакого понятия не имеют о боевом айкидо, равно как и о прочих восточных боевых искусствах. Откуда? Ничего круче самбо и бокса изучать в этой стране не дозволялось. Они и фильма-то ни одного не видели с участием Брюса Ли, или Джеки Чана, или еще какого-нибудь известного руконогомашца.

Это его шанс. Последний. Вырваться силой, используя эффект неожиданности — и со всех ног туда, в переулочек-тупичок у гастронома номер пять, где стоит древний «москвич» с подпорками из кирпичей, заменяющими снятые колеса…

Он попытался с максимальной точностью восстановить в памяти, как сюда попал. Не всю свою одиссею, разумеется, лишь последний ее маленький отрезок: от входных дверей психоневрологического диспансера до этого помещения. И понял: да, главное препятствие — два амбала. Лестница и коридор были пустынны, если кто и попадется случайно на пути, едва ли немедленно и активно вмешается… Перепрыгнуть турникет-вертушку у выхода — не проблема, вахтер в своей застекленной будочке и сообразить не успеет, что к чему.

Очередной вопрос он проигнорировал. Последовавший за ним — тоже. Попросту не услышал их. Сидел на привинченном к полу табурете, полностью расслабившись, отключившись от всего. Успокоил дыхание, сердцебиение, стал тихий и неподвижный, как готовая к взрыву мина…

А потом взорвался!

С диким воплем взвился в воздух, рванул к дверям… Через долю секунды один из амбалов согнулся пополам, начал заваливаться набок. Второй устоял, хоть и отлетел к стене, — челюсть отвешена, в глазах изумление: если кто-то и бил гориллоида ногами по лицу, то наверняка только лежащего. Тут же схлопотал добавку — в кадык, костяшками четырех согнутых пальцев. Готов!

Дверь оказалась заперта, но ключ торчал из замка — простой, дешевенький, с деревянной грушевидной калабахой, подвешенной к кольцу. Щелк! Щелк! — и в коридор, а теперь запереть их снаружи — лишняя фора не помешает.

Торопливо пихая ключ в скважину, он не услышал, не увидел — шестым чувством ощутил за спиной движение, обернулся прыжком…

Серая форма, погоны, лицо толком не разглядел, — в его собственное лицо уже летел, заслонив обзор, кулак, — здоровенный, поросший рыжими волосками.

Бац!

Кулак влепился в скулу, затылок ударился о дверь — с отвратительным таким треском, эхом прокатившимся по всему телу…

Сознание он не потерял, но мало что видел и слышал: перед глазами стояла огненная вспышка, а эхо продолжало греметь в ушах, и становилось все громче. Ноги не держали, он оплыл по двери на пол. Но способность мыслить осталась, и мысль была одна: всё кончено.

Потом за него взялись те два бугая, оклемавшиеся, вышедшие в коридор, — несколько раз от души врезали ногами. Метили в живот, в пах, по лицу старались не попадать. Было больно.

А затем стало еще больнее — один из бугаев, тот, что получил костяшками в кадык, припечатал каблуком к полу правую кисть Сергея. Мерзкий хруст, вспышка дикой боли — и он отрубился по-настоящему…

Ненадолго, всего на несколько секунд, очевидно. Очнулся и понял, что его куда-то тащат, волокут по полу. Как выяснилось — обратно, на медкомиссию.

Сергей не пытался сопротивляться — ни тогда, ни потом, когда его туго упаковывали в смирительную рубашку.

Доктора негромко переговаривались — там, у себя за столом. Он мог расслышать лишь обрывки, кусочки фраз: «…уморил, еще бы Джона Леннона…», «…не помню, кто…», «…да видел ты, видел, все на тот фестивальный…», «…где ноги парню…», «…вот-вот, Рейган и есть…»

Значит, будущее неизменно, никакой, к чертям, многовариантности… Будет своим карманным оракулом у местного медицинского босса, будет предсказывать обмены денег, дефолты и прочие катаклизмы… Потом недолгая свобода, карьера полусвятого-полусумасшедшего, и визит к самому себе в отчаянной попытке спасти, переломить судьбу… Потом — петля в развалинах богадельни.

А как Наташка назовет внука, он не узнает никогда… И отчего-то казалось самым страшным именно это.

— Должен тебя предупредить, если собираешься приторговывать ею — проблем будет по горло, — сказал Мигель, разливая по стаканам самогон из большой коричневой бутыли с полустершейся наклейкой «Red Label». — Есть девки, которые сами раздвигают ноги, а эту придется ломать, и долго, а зачем тебе это надо, если хватает таких, кто уже готов?.. — Он помолчал немного, мысленно прикидывая возможную последовательность действий. — Нет, оно того не стоит.

Я уже понял, — хмыкнул Трой, доливая себе воды из стального ведерка с надписью «Собственность пожарной службы муниципалитета».

Я должен был это сказать, — с серьезным видом объяснил Мигель. — Чтоб ты знал.

Я таким товаром не занимаюсь, — напомнил Трой, сделал хороший глоток и подцепил пальцами с тарелки кусок жареной рыбы.

Вот я и удивился, когда ты ее притащил, — прошептал Мигель, склонившись к гостю. — Я бы купил ее у тебя, будь она другой. Ну, более…

Нормальной, — подсказал Трой.

Вот именно! — хозяин задумчиво поскреб свой мясистый выбритый затылок. — Или ненормальной, но на другую сторону. А это ж не пойми что! Сразу видно, толку от нее… — Он осекся, когда гостья оглянулась на него, и торопливо схватился за стакан.

Девушка действительно была странной — во всех отношениях. В бытность свою сутенером Мигель повидал похожих, но лишь когда они проходили мимо него по улице. В руках книжка, ни грамма косметики, но обязательно очки, за которыми прячутся туманные задумчивые глазенки. Всегда словно под кайфом, но не от такого, какой бывает от таблеток или травки. Понятия не имеют, что происходит рядом, даже если поставить их нос к носу с самыми похотливыми шлюхами города…

Новое дело? — продолжал допытываться Мигель, когда гостья убрела в дальний конец зала, к стене с объявлениями.

В баре было пусто — самый разгар рабочего дня, народ либо в море, либо обрабатывает вчерашний улов. Некоторые отсыпаются после ночного дежурства. А кое-кто мечется в лихорадке и пытается выжить.

Она здесь ни при чем, — неохотно выдавил из себя Трой. — Ну, вообще-то, есть там кое-что, но так, по мелочи.

Хочешь остаться здесь? — прищурился хозяин.

Мне нужна работа. На один раз. Потом я уеду.

Тебя кто-нибудь видел?

Видел. Я же спрашивал о тебе.

Мигель задумался, вернее, сделал вид, что задумался — он знал, что можно предложить Трою, потому что Трой Гарса был из тех людей, для которых всегда найдется работа.