Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Столь откровенное желание оставить для себя возможность отыграть ситуацию назад породило на губах ловчего саркастическую улыбку.

— Понимаю вас, магистр. Оформим бумаги прямо сейчас?

Я решил не откладывать дело в долгий ящик, и какое-то время мы скрипели перьями по листам писчей бумаги, составляя необходимые в этой ситуации документы. В итоге представитель ордена получил официальный отказ от Руне Фалька, а взамен ловчий вручил мне заверенное подписью и печатью обязательство выделить дело племянника некроманта в отдельное производство. Все! С этой минуты ответственность за пацана брали на себя герхардианцы.

— И еще один момент, брат Стеффен, — понизил я голос, хоть никакой особой нужды в этом и не было, — действовать надо незамедлительно. Боюсь, завтра утром Руне в лагере уже не окажется. Просто пойдет за водой, а вернется только после нашего отъезда.

Ловчий хмыкнул.

— Он же дурачок? Или сомневаетесь в этом?

— Он — дурачок, его дядя — нет. К тому же солдаты прониклись к Руне искренней симпатией. Они… так скажем… могут принять участие в его судьбе.

— Благодарю за предупреждение, магистр. Отправимся за мальчишкой прямо сейчас. У брата Даана будет время оценить его эфирное поле. Возможно, он сумеет заметить нечто, чего не заметили вы.

На том и распрощались.

Зайдя во двор нашего дома, Макс вон Сюйд первым делом забрался на запятки кареты и выудил из закрепленного на крыше сундука две бутылки вина — белого, сладковатого и крепкого. К выпивке у нас отыскались луковица, колечко кровяной колбасы да краюха черствого хлеба, но жаловаться было грех; каноник Йохан остался ночевать в доме деревенского священника, а для двух человек трапеза была не столь уж и скудна.

Выслушав условия выдвинутого некроманту ультиматума, Макс даже закудахтал от удовольствия.

— Гениально! — заявил он, разливая вино по кружкам. — Уверен, его высокопреосвященство оценит твою затею по достоинству! Посуди сам, со стороны все выглядит так, будто герхардианцы не смогли добраться до Фалька и вознамерились отыграться на его племяннике! Слухи делают в глазах черни некроманта героем, а тут такое…

Порученец архиепископа нисколько не сомневался, что Ивар Фальк не выдаст своих бумаг, и я был склонен с этим мнением согласиться. Моя уловка не сработала, но что сделано, то сделано. Чего уж теперь…

В голове мягко и приятно зашумело, я развалился на стуле, зацепил ногой составленные под стол пустые бутылки, и те со звоном покатились по полу. Макс убрал их на подоконник и остро глянул на меня.

— Тебя что-то беспокоит, Филипп? Выглядишь так, будто мучает изжога. Или совесть.

— Совесть? — рассмеялся я. — Ну уж нет! Хотя… сказать начистоту, и совесть тоже. Не надо было впутывать в это мальчишку.

— А у тебя был выбор?

— Нет, не было. Да это и не важно! Просто что-то не сходится! Почему мы решили, что в тайнике хранились именно записи?

— Ты так решил.

Я кивнул.

— На тот момент это казалось логичным. Но посуди сам: Ивар Фальк — пустышка, одного взгляда на эфирное поле достаточно, чтобы понять — он непрактикующий колдун, и уже давно. Ангелы небесные! Даже обладай он запретными записями о некромантии, все одно не сумел бы ими воспользоваться! Силенок бы не хватило!

— Считаешь его невиновным? — поразился Макс.

— Ну уж нет! — покачал я головой. — Но в тайнике могло храниться нечто совсем иное. Какой-нибудь инструмент. Артефакт. И эта мысль не дает покоя.

Действительно, не давала. В мире было не так уж много заклинателей, не просто ступивших на темный путь некромантии, но добившихся на этом поприще воистину выдающихся, если так можно выразиться, успехов. А создать артефакт для поднятия мертвых мог лишь воистину выдающийся некромант. Прежде мне доводилось слышать о костяных свирелях, с помощью которых управляли полудюжиной покойников, здесь же, если верить показаниям очевидцев, счет поднятых мертвецов шел на дюжины.

Возможно ли это вовсе?

— Еще малец этот юродивый! — проворчал я, недовольно морщась. — Нехорошо с ним вышло, совсем нехорошо…

— Надеюсь, ты не дашь слабину? — обеспокоился порученец архиепископа.

— Если Фальк подпишет признание, Вселенская комиссия позаботится о его племяннике, — сказал я и кисло улыбнулся. — Но только в этом случае. Иначе местный магистр-управляющий проклянет меня на веки вечные.

Макс захохотал.

— Да, подарок ему выйдет не из приятных! Два Фалька по цене одного!

Мы посмеялись, а затем я допил вино, запер входную дверь и отправился спать.

Завтрашний день намечался не из легких, но я даже не подозревал, сколько неприятных сюрпризов он в итоге преподнесет…

1

Из забытья вырвал резкий неприятный звук. Я встрепенулся, силясь понять, что происходит и где нахожусь, в руке сам собой возник сграбастанный с табурета пистоль.

Звон! Меня разбудил звон стекла! В темноте мелькнула тень, из своей комнаты выглянул Макс в одном исподнем, зато со шпагой в руке. Он какое-то время прислушивался к тишине, затем спросил:

— Что это было?

Я слез с кровати, запалил огарок свечи и в его неровном мерцании увидел упавшие с подоконника бутылки; одна из них разбилась.

— Кошка, мыши или ветер?

Макс подошел и легко снял раму, подержал в руках, затем вернул ее обратно.

— Забыли запереть ставни, вот кто-то и решил влезть в дом.

— Зараза! — зевнул я.

Голова после выпитого вина была тяжелой, рассуждать о мотивах злоумышленника не хотелось. Мы разобрались со ставнями и отправились досыпать, но, прежде чем улечься в кровать, я привел к бою и второй из пистолей. После спал как младенец.

Ночью никто нас больше не побеспокоил, а уже на рассвете разбудил кучер. Пока я и Макс умывались и собирали вещи, он впряг лошадей в карету, взвел арбалет и устроил его на козлах рядом с собой. А после достал из котомки ломоть свежего хлеба с куском сыра и принялся завтракать.

У нас аппетита после вчерашних возлияний не было, перекусить решили по дороге.

— Не забудь кольчугу, — напомнил вон Сюйд. — Дороги севера полны неожиданностей.

Я подумал-подумал и этим советом пренебрегать не стал. Достал из дорожного мешка стеганый колет, поверх него надел кольчугу. Заодно сунул за голенище сапога стилет.

По пути к воротам мы заехали за каноником, а после встретились с загодя предупрежденными о раннем выезде герхардианцами.

— Руне у вас? — спросил я ловчего.

Стеффен кивнул и забрался на козлы, продолжая изображать кучера.

— Солдаты не ворчали? — полюбопытствовал я.

Ловчий глянул на меня сверху вниз и многозначительно улыбнулся.

— Не умаляйте своими сомнениями авторитет ордена Герхарда-чудотворца!

В словах таилась угроза, и я не стал отшучиваться.

— И в мыслях не было, — произнес я