Данила Врангель - Славянский стилет

«Сидите все на месте». И ушел со всеми документами в стоявший у обочины милицейский «Опель».

– Чего это он? – спросил Моня, начиная волноваться.

– Успокойся, – проговорил Седой. – Гоняют по компьютеру.

– Смотри, а там что-то горит, – сказал Димедрол и указал вперед.

– Горит, горит, – подтвердил Седой. – Каждое воскресенье церкви звонят, и что-то горит.

Вернулся омоновец и отдал документы.

– Разворачивайтесь. Дорога перекрыта.

– А что случилось, шеф?

– Давай, давай. – И пошел прочь, ухватившись за свой автомат.

– Поедем через Московский мост, все равно успеваем, – проговорил Седой.

«Шевроле» развернулся, чуть не зацепив белую «Нисан» с нарисованными на капоте женскими глазами, и помчался по дороге. Выехали на Московский мост. Седой включил радиоприемник.

– … И узнала у знакомого милиционера, что на углу Набережно-Крещатской и Спасской – пожар!

– Слушай, а ведь и, правда, пожар. Мы же только что видели, – заговорил Моня.

– Заткнись, – сказал Седой. – Дай послушать.

– Да что вы, Синкопа?! И что же там так горит? Надеюсь не радиоприемник FM, настроенный на волну Авторадио?

– Мне сказали, что полноприводный красавец «БМВ 745», черный как Майкл Джордан, был обстрелян из гранатомета. Машина была бронированная, граната соскользнула и попала в дом. Угол дома горит, я вижу отсюда сама. Приехали пожарные и очень много… Ш ш ш ш ш ш ш…

– Во дела! Из гранатомета грохнули бээмвуху, – усмехнулся Моня. Семьсот сорок пятый – хорошая тачка!

– Теперь перекрыт весь Подол, хорошо, что мы успели Верхний вал проскочить, – проговорил Седой и прибавил скорости.

– Я знаю, у кого есть гранатомет, – сказал Моня.

– Ну и знай себе, а нам не нужно, – разумно проговорил Дима.

– У этого, как его…

– Саша! – включился Седой. – Оставь при себе!

Моня замолчал.

– Вова, а ты не договаривался, сколько их будет человек? – спросил Димедрол, меняя тему.

– Дима, все нормально. Клиент мой друг, я же тебе говорил. – Он повернулся к Диме. – Успокойся, я его знаю со школы. Знаю где он живет, знаю жену, знаю, где учатся дети. Мало?

– Да нормально, нормально… О последней цене ты говорил?

– Говорить будешь сам. Я не маржовщик, Дима. Как договорились, мне пять процентов. Смотри сам, но двенадцатый век…

– Девятый…

– Да, тем более, девятый век. Девятый век! Торгуйся – и больше я ничего не скажу.

– А что получит твой школьный друг?

– Ему оплата с той стороны. Ты об этом не думай.

Димедрол нахмурился, и весь ушел в себя, перебирая мысли. Моня молчал. Закурил сигарету.

– Открой окно, Саша. – Тот открыл. – И не кинь бычок на пол. Новые ковры.

Проскочили проспект Генерала Ватутина, свернули на Братиславскую… Лесной проспект…

– Ох и дебри, Вова, – заволновался Димедрол.

– Здесь живут одни работники МВД.

Въехали в район дач. Потом в лесопарк на узкую, бетонированную дорогу.

– Лучше бы мы встретились у меня, – продолжал нервничать Дима.

Свернули на развилке и подъехали к красавцу особняку высотой в три этажа.

– Смотри внимательно и запиши адрес, если ты такой нервный. Кругом коттеджей – штук пятьсот. Тут народа – как на Крещатике, – сказал Седой сжавшемуся Димедролу.

– Все нормально, Дима, – вставил слово Моня. – Ты чего? Кругом валом людей. Вон, видишь, вдали еще один домик виднеется. Мы что, золото везем?

– Саша, ты ствол взял?

– Нет.

Димедрол резко повернулся к Моне, сидящему сзади.

– А почему?

– Я что – больной? А менты?

– Так мы вообще без ничего?!!

– Дима, у тебя паранойя. Это пройдет, – сказал Вова Суворов и вышел из машины. Вытащил мобильный телефон. Набрал номер. Ответили.

– Береза, мы у твоей двери. – Спрятал телефон в карман.

Димедрол и Моня вышли на свежий воздух. Стали рассматривать дачу.

– Круто, – оценил Саша Маринин.

Дверь в заборе открылась, и появился небольшой, полненький еврейчик. Поздоровались. Седой представил всех друг другу. Затем прошли в дом мимо большой афганской овчарки, которая безразлично глянула на них и отвернулась. Расположились в холле, на первом этаже. Димедрол успокоился, и настроение его опять поднялось.

Миша Береза (Михаил Березовский), специалист по антиквариату, любил свое дело и относился к нему серьезно. В парке, возле гостиницы «Барселона», где собирался по определенным дням антикварный мир бывшего СССР, не светился. Он совершал только крупные сделки. И только дома. Такая стратегия была ему по душе. Клиентура сложилась постоянная, и все происходило без нервов и кидалова.

Жена принесла кофе и пирожки.

– Ну, где ваш образец? Спросил Миша, уткнувшись увесистым носом в чашку кофе.

– А где покупатель? – намекнул на несоответствие торговой ситуации Дима.

Миша глянул на часы.

– Сейчас они будут. Вы приехали на десять минут раньше. Пейте кофе. – И снова уткнулся носом в чашку.

– Миша, там все нормально? – спросил Седой.

– Вова, что ты имеешь в виду? Вы у меня дома!

– Изделие в машине, я потом схожу, возьму, – сказал Дима и вытащил несколько фотографий. – А пока посмотрите вот это.

Миша взял фотографии и стал внимательно разглядывать. Снял с полки толстый справочник и стал его листать. Все молчали. Седой странным взглядом посмотрел на Димедрола.

– Византия… Византия… – бормотал Береза себе под нос, уткнувшись в книгу. – 1132 год? Или 888-й?

– Восемьсот восемьдесят восьмой, – уверенно уточнил Донцов. – Микроклеймо на рукоятке, там видно.

– Неизвестно… Неизвестно… – Отложил справочник в сторону. – Хорошо, это, в конце концов, проблема покупателя. – Посмотрел на Донцова. – Я вам верю, что 888-й. Поверит ли он? – И опять толстым носом в чашку…

– Миша, а кто он? – не совсем дипломатично спросил Седой. Зазвонил мобильный телефон. Береза взял трубку. Выслушал и ответил: «Да. Иду».

– Вот и наши друзья! – и вышел во двор. Через пару минут вернулся, пропустив перед собой двух человек. Стал представлять: «Норберт»

Норберт со всеми познакомился. Это был парень лет тридцати. Среднего роста, худощавый и жилистый, как пружина, флегматичный блондин с проблесками холерического характера. В руках серебристый кейс. Второго звали Мишель. Его представил Норберт. Мишель оказался парнем высокого роста, тоже худой, с длинными, аккуратно подстриженными волосами черного цвета, и с глазами гюрзы. Это подметил про себя Димедрол, как бывший герпетолог. Одет он был в черный костюм. Пиджак расстегнут.

Сели. Закурили.

– Дима, – мягко сказал Норберт. – Можно посмотреть?

Димедрол с невозмутимым видом протянул фотографии. Седой отвернулся. Покупатель вопросительно глянул на «антиквариата» Донцова, потом на сумку Мони.