"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Отпустите, адептка Ру.

— Я до утра могу.

— Занятие до вечера. — Он высвободил руку не сразу: Тай держала честно. — Это тоже приём. Не мой и не смотрительницы, ваш. У него один недостаток: он работает, пока вы держите.

— Я и буду держать.

— Тогда вам понадобится второй, — ответил Ивар и пошёл дальше.

Кессельроде руки не подал и не взял. Он сидел, как сидел всегда, глядя поверх, и лампы над его рядом висели к нему чуть ближе, чем к остальным.

— Мне не подают руки, — проговорил он в пространство.

— Куратор подал вам первому. Вчера.

— Это я подал ему. Разница.

— Разница, — согласился Ивар. — Вас читают как норму. Вам приём не нужен. — Он помолчал, чтобы Кессельроде успел это услышать до конца. — Пока не нужен.

Пока. Хорошее слово. У Совета все такие: пока, потом, до весны.

Свита ждала в проходе, и руки у всех четверых были заняты службой. Этот приём у них, надо думать, с рождения.

На Тени пошло веселее.

Юст держал тетрадку. Обеими руками, у груди, и когда Ивар подал ему руку, Юст поглядел на неё с настоящим сожалением.

— Не могу, — признался он. — Занято.

— Приемлемо, — отозвалась Виерна с последней скамьи, где сидела всё это время, никем не замеченная, как умела одна она.

Юст, ты гений. Не говори никому, испортишься.

Кейра подняла ладонь, как над учебной лампой, и на скамье перед ней легли руки. Две, занятые: одна держала другую. Айра прикрыла глаза, позвала тьму на вдох, по щиколотку, и посмотрела сквозь: нить тонкая, гладкая, чистая. Руки были морок. Хороший, на двух узлах, оба держали.

Ивар протянул ладонь и прошёл сквозь.

— Морок он не прочтёт, — заметила Виерна. — Но и не займёт. Кольцо ляжет на ту руку, которая под мороком. Метод не засчитан.

— Я знаю, — без выражения ответила Кейра и сняла руки.

Потом он дошёл и до неё.

Айра сидела с краю, руки за спиной, по привычке, и он остановился напротив и подал руку — ей, первым.

— Руки за спиной — это не занятые руки, адептка Сол. Это спрятанные. Кольцо подождёт.

Он был прав, и это было обиднее всего: кольцо умело ждать, она знала это лучше всех в аудитории. Занять руки было нечем: ни ящика, ни фонаря, ни свечи — свечу она зажигала по вечерам. В кармане лежал кремень. Она вынула его и положила ему в протянутую ладонь.

— Возьмите. Вы вежливый.

Он посмотрел на кремень, потом на неё, и закрыл ладонь.

— Я вежливый, — подтвердил Ивар. — Я взял. — И, аудитории, не повышая голоса: — Вот и всё занятие. Кто протянул, тот и занял. Не свои руки, чужие.

Тай на своей скамье сказала одними губами что-то длинное. По губам Айра прочла только «пирог» и решила, что ей хватит: она смотрела, как её кремень уходит к нему в карман, и понимала, что обратно его надо будет спрашивать. Ну, спросит.

Середину он прошёл вслепую, по голосам, и на неё ушла большая часть занятия: восемьдесят голосов, к каждому рука в воздух, и из воздуха её брали или не брали.

— А если в рукавицах? — спросила Ула из воздуха, тонко, по существу. — Через рукавицу кольцо кровь не прочтёт.

— Не прочтёт. Вас попросят снять. Вежливо. И вы снимете, потому что вежливо. — Это он в воздух, туда, откуда спросили. — Рукавица — не занятые руки. Это спрятанные, как за спиной.

— А у незримых рук не видно. — Аскель, старшим голосом, за всех. — Нам, выходит, и занимать нечего?

— Вам, выходит, занимать нечем. Это хуже. — Ивар подал руку в пустоту, и пустота её пожала крепко, всей ладонью, с уверенностью, что ладонь виновата сама. — Хольт.

— Здесь, — подтвердила пустота.

— Хольт, — подтвердил и мастер Брек от стены. Он стоял там с самого начала, руки за спиной, и глядел по ногам. — Скамья скрипнула. Достаточно.

От косяка донёсся храп, мерный и сытый: Эйн, невидимый, спал там, где его поставили первокурсники. Ивар обошёл храп, как вещь, которой тут положено стоять.

Он вернулся к кафедре, взял полено, просто чтобы руки были заняты, и договорил. Голос у него не поменялся.

— Второе. Кто совпадает с записью, тому руки занимать незачем. Занимают те, кому есть что прятать. Если в этих стенах руки заняты у одного, его и прочтут. Если у всех, читать будет некого. Поэтому с сегодняшнего дня руки заняты у всех. У Клинка учебным оружием. У Тени чем свяжете. У Архива книгами, вам не привыкать. У дворни своим. Это академия. У нас всё положено всем.

Молчали. Потом с последней скамьи донеслось:

— Метод засчитан, лорд Дейн.

— Я не сдавал, госпожа декан.

— У меня все сдают.

Айра сидела пресно и смотрела на полено у него в руках. Приём был её, на одну себя, вчера у ворот, а он раздал его всем, как Марга раздаёт хлеб. У Отта со списком и у Ольдера с ключами руки были заняты с утра: эти двое знали приём раньше смотрительницы, только не знали, что знают.

Ладно. Значит, всем. Значит, я теперь как все, с занятыми руками. Дожила: меня прячут целой академией.

Прятать её, к слову, было где. У Марги имелась одна бумага, по которой её кормили, и Айра знала, на каком гвозде та висит. К ужину она пошла на кухню. Не есть.

Глава 10. Дома

На кухне к ужину было жарко, как всегда, и лист был на своём гвозде у косяка, простой кухонный лист в мокрых разводах, столбец имён вкривь и вкось, разными руками. «Сол Р.» стояло где-то в середине — записанное чужой рукой ещё той весной, кем, она так и не узнала, — и место это она знала наизусть, как собственный карман. Марга стояла у котла спиной. Арден у лохани заметил её первым: его видели редко, и он это чуял. Ним сидела на лавке со связкой ложек и считала их губами, восемьдесят одну, как каждый вечер, по одной на голос.

— Марга. Сними меня с листа.

Черпак остановился.

— С листа у меня